Амазонка Риш
Шрифт:
Так вот почему папа всегда наполняет свой игровой мир звуками природы, – так он правдивее и живее, и вот ты уже не просто игрок, а самый что ни на есть персонаж.
Слегка запыхавшись от таких пеших «американских горок», друзья наконец выбрались на равнину, где раскинулась центральная часть деревни, с хозяйственным магазином и школой.
– А я завтра в лагерь пойду, – сообщила Ксюха.
– Какой это? – не понял Лёха. Ариша
– Школьный, – пояснила Ксюха.
– Зачем? – искренне удивился парень. – Тебе школа за весь год не надоела? Ты и летом туда ходить собралась? – хохотнул он.
– Не на уроки ведь! Говорю же, в лагерь! – чеканя каждое слово, снова разъяснила Ксюха, как малым детям.
– И что там делать? – не выдержала Ариша.
– Гулять, есть, спать! – засмеялась Ксюха.
– А дома тебе чего не сидится? – хмыкнул Лёха.
– А дома, – передразнила его девочка, – куча дел и по дому, и в огороде.
– Понял! Ты в лагере спрятаться решила, – сделал вывод парень и одобрительно добавил: – Умно!
– А в лагере ночевать нужно? – уточнила Ариша. Она пару раз ездила в лагерь, но это было далеко от дома. А тут, вон, родная крыша виднеется.
– Нет, вечером домой.
– А если подумать, в чем смысл такого школьного лагеря в деревне, не пойму? – не унимался Лёха.
– В том, что дети под присмотром. Бесплатным. У многих, вообще-то, родители работают, – объяснила Ксюха.
– Ну, это не про меня. – Лёхины брови сошлись на переносице. – Мне присмотр не нужен.
– Там все наши будут, так что я пойду. – Решение она явно приняла окончательно и бесповоротно.
– А мне можно? – осторожно поинтересовалась Ариша. – Я ж не местная, в вашу школу не хожу.
– Так и я не местный, – подмигнул Лёха.
– А почему нет? Это ж школьный лагерь для всех детей, а твоя бабушка, Аришка, уже старенькая, так что ты, считай, без присмотра.
Такое описание Арише не понравилось, но доля правды имелась, так что спорить она не стала и в лагерь решила сходить. Интересно же, что за диво такое – школьный лагерь.
– А кто это – «все наши»? – уточнил Лёха.
Аришу тоже подмывало это узнать.
– Мои одноклассники, ну и некоторые из младших классов. – Перечислять фамилии Ксюха не стала, ибо бессмысленно, потому что ни Лёха, ни Ариша местных по фамилиям не знали.
Ого!
– Ты чего? – Ксюха внимательно смотрела на нее и ждала объяснений. – Идешь?
Ариша кивнула и мысленно одернула себя: подумаешь! Видно будет, кто еще с кем не захочет общаться. К тому же всегда можно вернуться к бабушке, школа-то в двух шагах.
Погрузившись в свои мысли, Ариша явно прослушала разговор между друзьями, потому что вынырнула из задумчивости только на последней фразе:
– Да ладно, у меня в классе нормальные все, и большинство из них вы уже не раз встречали, – словно прочитав мысли Ариши, уверенно заявила Ксюха.
За хлебом стояла очередь. Ребята пристроились в хвосте, но на них тут же обратили внимание, заговорили в третьем лице.
– Чьи ж это?
– Дык снизу которые.
– Из слободки, что ль?
– Ну! То ж наша – Рыжего, энтот – Алёнкин, а девчонка, видать, Буняки.
– Чья ж из них? Дочек?
– Не! У тех взрослые уже, а у младшей – пацаны.
– Значит, сынов?
– Да!
Выяснив, чьи внуки пришли в магазин, местные потеряли к детям всякий интерес и стали поторапливать продавщицу.
Магазин не походил ни на один супермаркет, который когда-либо видела Ариша. Небольшое здание с одним залом и подсобным помещением, куда то и дело зачем-то ныряла продавщица, молодая, крепкая телом, улыбчивая Надежда – так к ней обращались покупатели.
Ариша разглядывала полки. Странно. Она не привыкла к такому малому количеству товаров в магазине. Вдоль стен и на прилавке слева располагались так называемые хозяйственные, справа – крупы, консервы, бакалея. Но больше всего удивило то, что продавщица знала всех и каждого покупателя по имени, помнила об их жизни и вкусах, некоторым так и вовсе выдавала нужный товар до того, как ее просили. Арише показалось, что и о ней эта странная продавщица Надежда в повязанном на макушке платке знает все, когда та протянула ей три буханки черного, не спросив.
Конец ознакомительного фрагмента.