Амазония
Шрифт:
— Два дня?! — повторил Манни, забирая у Анны щетку. В его тоне сквозило раздражение. — Мы могли бы еще идти и идти.
— У капитана Ваксмана на то были свои соображения, — пожал плечами Йоргенсен.
— А как же «команч», оставленный в Вауваи? — вклинился Зейн, развалившийся в своем гамаке и тихо покуривавший.
Рядовая Каррера ответила, не отрываясь от дела — чистки оружия.
— Это всего-навсего двухместный вертолет-истребитель. Кроме того, «команч» держат в резерве, чтобы
Манни тряхнул головой и украдкой глянул на Келли О'Брайен. Она сидела в гамаке, устало глядя перед собой, ничего не замечая. Вот кому ожидание покажется сущим адом. Еще два дня потерять, прежде чем встретиться с больной дочерью!
Вдруг заговорил Коуве, стоявший у мощного бразильского ореха. Некоторое время он изучал грубые метки, вырезанные на коре Кларком, а теперь вопросительно склонил голову.
— Никому не кажется, что пахнет дымом?
Манни принюхался, но воздух вроде бы был чист.
Анна наморщила лоб.
— Я что-то чувствую...
Коуве обогнул основание ствола с чуть приподнятым носом. Даже после долгой разлуки с родными лесами индейское чутье не подвело профессора.
— Туда! — крикнул он остальным.
Группа сорвалась следом. Каррера поспешно собрала свою М-16, тут же взвалив на плечо.
К югу от лагеря, примерно в сотне футов от него, у самой земли плясали язычки пламени. Сквозь проемы в листве поднимался тонкий столб серого дыма, уходя к небесам.
— Я на разведку, — сказал Йоргенсен. — Всем оставаться с Каррерой.
— Я с вами, — добавил Манни. — Если там кто-то есть, Тор-Тор его унюхает.
Вместо ответа Йоргенсен отстегнул от пояса пистолет и передал его Манни. Они не без опаски зашагали в глубь леса. Манни подал знак рукой, и Тор-Тор потрусил впереди, вместо вожака.
У них за спиной Каррера приказала группе не разбредаться.
— Будьте начеку!
Манни потянулся за питомцем, идя вровень с Йоргенсеном.
— Огонь на земле, — прошептал он.
На подходе капрал подал знак действовать тихо.
Оба мужчины напрягли все свои чувства, высматривая едва заметное движение тени, выслушивая хруст веточки, выискивая приметы затаившейся угрозы. Сделать это оказалось непросто среди гомона птиц и обезьяньих серенад. Приближаясь к чадящим огням, Манни и рейнджер замедлили шаг.
Тор-Тор подошел к костру первым — взыграла любопытная кошачья натура. Но в нескольких ярдах от дымного пламени он вдруг приник к земле и зарычал, а потом попятился, не сводя глаз с огня.
Разведчики замерли. Йоргенсен предупреждающе поднял руку — ягуар что-то учуял. Он показал Манни пригнуться и занять оборонительную позицию, а сам отправился дальше. Манни затаил дыхание, наблюдая за тем,
Биолог же продолжал озираться по сторонам, глядя в оба и навострив уши. Тор-Тор опять очутился рядом. Теперь он сидел молча — желтые глазища горят, шерсть на загривке поднялась дыбом. Манни услышал, как кот недовольно зафыркал, и вспомнил его реакцию на помет каймана в ту ночь у реки. Он определенно что-то почуял... и это его напугало.
Выброс адреналина обострил и чутье хозяина. Настороженный поведением ягуара, Манни тоже начал различать странный привкус у дыма — металлический, едко-горький. Дерево так не дымило бы. Встав во весь рост, Манни собрался предупредить Йоргенсена, но тот уже подошел к огню. Бразилец заметил, что солдат, рассмотрев кострище как следует, вздрогнул от неожиданности. Он медленно обошел чадящий участок, держа винтовку дулом наружу. В лесу было спокойно, ничто не угрожало. Йоргенсен прождал полных две минуты и наконец подозвал Манни.
Облегченно выдохнув, Манни приблизился. Тор-Тор продолжал сидеть сзади, не желая подходить к костру.
— Поджигатели, похоже, сбежали, — сказал Йоргенсен. Он указал на огонь. — Думали нас напугать.
Теперь-то Манни увидел разметавшееся по земле пламя. Горело вовсе не дерево, а какая-то вязкая маслянистая масса, размазанная по расчищенной от листьев площадке. Масса давала слепяще-яркое, но холодное пламя. Поднимающийся дым имел тяжелый, приторный запах, словно курящийся мускус.
Однако ни дым, ни вид странного топлива не сковали бы Манни по рукам и ногам таким леденящим страхом, как сама форма кострища.
Среди оснований деревьев, в полумраке зеленой завесы полыхал ярким пламенем знакомый лентовидный завиток — знак бан-али, нанесенный чьей-то искусной рукой.
Йоргенсен потыкал массу носком ботинка.
— Какой-то горючий состав.
Затем другой ногой он забросал пламя землей, пытаясь его погасить. С Манни вдвоем они прошлись вдоль горящих линий узора и прибили огонь. Едва управились, Манни поднял глаза к небу, провожая уплывающий в предзакатное небо дымок.
— Нужно вернуться в лагерь, — сказал Йоргенсен.
Манни кивнул, и они зашагали обратно, под сень одинокого бразильского ореха. В лагере Йоргенсен рассказал о находке.
— Я свяжусь с полевой базой. Доложу, что тут у нас. — Он подошел к увесистому радиоузлу в рюкзаке и снял трубку. После недолгого молчания капрал выругался и бухнул трубку на место.
— Что там? — спросил его Манни.
— Мы прошляпили окно в канале «Сат-Кома» — опоздали на пять минут!
— И что бы это значило? — спросила Анна.