Амарант
Шрифт:
Я падала. Вставала и снова падала. Царапала саму себя. Врезалась в деревья. Опять падала. Была очень шумной. Меня за километр слышно. Бесшумность хищника пришла не сразу. Но я научилась уживаться с размерами зверя. Научилась подавлять жажду крови. И полюбила себя. Мне нравится быть сильной. Очень нравится чувствовать эту звериною первобытную силу, что живёт под кожей вместе с шерстью и клыками.
Независимость даёт много преимуществ. А охота открывает тебя с иной стороны. Будь я волчицей с самого начала, не потребовался бы урок в морге. Я бы вскрыла Алхимика одной рукой, он даже не
И в этом проблема. Как только уеду отсюда — придётся скрывать, кто я такая. Редкость моего состояние делает ценной для таких, как Демьян. Да для всех. Потому что волчицы, которые умеют превращаться полностью, чаще всего бесплодны. У них нет месячных, их век короток и сравним с человеческой жизнью. А я могу рожать. Я полноценна, это делает мою жизнь во сто крат сложнее прежнего. Ещё повезло, что запах волчицы исчезает, когда принимаю человеческое обличие, хоть никто и не может понять, как это происходит. Но это не делает будущее простым. Стоит только возбудиться от любого толчка — и вторая суть выходит наружу.
Но я не жалею. Ни о чём. Здесь, среди вечных лесов, стала лучшей версией себя. Но там, за перевалом может случится, что угодно. Поэтому просто пытаюсь наслаждаться тем, что есть сейчас.
Охота — это в первую очередь ожидание. Когда услышишь, как медленно ступает твоя жертва. Дыхание, биение сердца, хруст снега под копытами оленя. Напряжение нарастает. Адреналин и желание на самом кончике языка. Миг — и я прыгаю вниз.
***
— Ты молодец.
Вельямин помогает закапывать останки зверя, чтобы не оставлять следов для более крупных хищников. С уходом диких, к кромке леса скоро начнут возвращаться иные сущности. Следы некоторых из них охотники обнаруживали совсем неподалёку от бывшего места стоянки ушедших волков.
День только-только подходит к полудню. Солнце жёлтой грядой освящает всё вокруг, добавляя золота тёмным волосам, заставляя щуриться. Я обтираю лицо щиплющим снегом, поднимаюсь с колен, вставая рядом с альфой. Мы оба смотрим на небо, впервые оставшись за пределами замка наедине.
— Приятно это слышать. Спасибо.
— Я серьёзно, — разобрав плохо скрытый сарказм, заметил он. — Ты всему быстро учишься. Язык, охота, придворный этикет, землеустройство, история, да и на тренировках показываешь отличный результат. Прошло всего полгода с твоего появления в этом мире, а ты уже успела многого достигнуть. Это впечатляет.
— Не знаю, то ли смеяться, то ли плакать, — пожимаю плечами.
Мы трогаемся с места в сторону, где оставили лошадей. После охоты, человеческая одежда кажется тесной и неприятной на ощупь. Она защищает от холода, но как же приятнее быть в собственной шкуре, чем в чужой! Этот запах отвращает. Поэтому по пути постоянно поправляю шубку, чещу колени, стягиваю и натягиваю перчатки, заправляя и расправляя шарф. Неуютно.
— Думаешь, что ничего не достигла? — спрашивает, как в пустоту, даже не глядя на меня. Он вообще не слишком любит прямой зрительный контакт. В особенности со мной.
— Думаю, что всё это не стоит того, сколько ещё времени моя сестра пробудет в руках Алхимика. В неведении тяжело. Всё, что узнала здесь, обрела и поняла, может оказаться бессмысленным,
— Не надевай чужие ошибки, Елена. Не тащи на себе эту грязь. Не ты всё это затеяла, но расхлёбывать придётся тебе.
Его умозаключение ненадолго ввело в ступор, даже остановилась. А когда он обернулся, рассмеялась звонко, качая головой.
— Это так ты меня поддерживаешь?! Ты не виновата, но отвечать придётся тебе. Смирись и успокойся? Блестяще!
— А что ты хочешь, Елена? Что ты хочешь? — он впервые за это утро прямо посмотрел на меня. — Вернуться в тот мир к своей триаде? Отомстить Каю? Спасти сестру? Выжить? Узнать своё прошлое? Или жизнь? Будущее? Что ты выбираешь? Всё сразу не получится, а решение принять надо твёрдо, иначе всё сорвётся. Ты не маленькая девочка. Здесь таких не бывает. Решайся и неси ответственность за свой выбор.
Я ещё не так хорошо понимала между строк, но уже видела, что он говорил что-то ещё. Что-то по-настоящему важное. Что-то, что мне не хотелось услышать. На правду часто обижаются, поэтому просто махнула рукой.
— Сейчас я хочу вернуться в замок, переодеться и отдохнуть после охоты. Не хочу думать о будущем. Не хочу возвращаться в эту гонку. Дай мне это время, Вель. Я всегда успею вновь вляпаться в дерьмо, как это было в первые месяцы пребывания в этом мире.
Он разочарованно цокнул языком, отворачиваясь и вновь смотря наверх. Послышался негромкий птичий крик, по небу, прямо над нами, пролетала стая небольших птиц. Заметив их, Вель помрачнел лицом, тяжело вздыхая.
— Что такое?
— Это сиилы, — нехотя ответил он, поправляя куртку, вновь трогаясь с места.
— И что?
— Перелётные птицы. Началась весна.
— Не верю, что прошло уже столько времени, — провожая взглядом птичий клин, скрывшийся за деревьями, заговорила спустя непродолжительное молчание.
Мне нравится молчать рядом с ним. Господи, мне столько всего нравится здесь, что становится жутко от собственных мыслей. Я переменчива, не собрана, с трудом держу желания под замком, невыносимо тяжко вылепливая из себя цельную личность. Он рядом. Они все рядом. Но кажется никто, кроме Армана, не смог проникнуть глубоко внутрь. Арман вытащил на свет страсти и желания, но не научил ими пользоваться. И теперь расплачиваюсь за это, с трудом отказывая себе во всём.
Вель не такой. Он учит меня тому, как быть волчицей. Даже не так. Как быть альфой волчицей. Как принимать решения, как нести ответственность за свои поступки. Как понимать любовь, верность и дружбу. Что такое быть правителем. Как управлять людьми. И что за этим стоит. Мы часам обсуждаем политику и людскую психологию, докапываясь до таких глубин, что начинаем путаться в том, о чём говорим. Нам слишком хорошо друг с другом и от этого тяжелее всего.
— Не уходи, — неожиданно сказал он, а сам всё ещё не смотрит. Словно боится встретиться взглядом и увидеть ответ. Словно стесняется своей откровенности. Словно не знает, что так сильно хочу сказать ему.