Алый ангел
Шрифт:
Складывалось ощущение, будто у меня только одна цель в жизни.
– Возможно, так и есть, - соглашается он.
– Но, может быть, тебе позволено отказаться от мести ради надежды.
– Тогда почему мне все еще сняться кошмары, когда я решаю остановиться?
Он поджимает губы.
– Вот именно, - говорю я ему, двигаясь по комнате.
– Если бы мне сохранили жизнь для того, чтобы исправить ошибки того времени, тогда я не успокоюсь, пока все они не умрут. Остальные в этом городе страдают. Ты знаешь это. Такие люди, как Линди, которые выступают против их «справедливости». Такие
Он тупо кивает, зная, что я права.
– Это твой выбор, Лана. Я просто говорю, что буду с тобой, что бы ты ни решила.
Слезы. Я ненавижу слезы. Но они продолжают появляться в моих глазах, когда сами того за-хотят.
Я забираюсь ему на колени, и он обнимает меня, притягивая к себе, когда я делаю то же са-мое.
– Ты ведь знаешь, что ты мой второй любимый брат, верно?
– спрашиваю его.
Шутка, которую я использую с детства.
Он смеется.
– Да уж. Я знаю. Точно также ты – моя любимая сестра, но только потому, что ты единст-венная, кто у меня есть.
Пока мы оба смеемся над маленьким кусочком прошлого, за которое держимся, я вспоминаю события последних нескольких дней. Новейшие дополнения к череде убийств.
– Покричи для меня, - говорю я Энтони, улыбаясь, пока он истекает кровью.
Крики агонии были музыкой для моих ушей. Но мелодия звучит не в той тональности, не по тем же нотам, как обычно.
Обычно ощущения намного лучше.
– Чертова п*зда! Я знал, что ты зло. Прямо как твой отец.
– Нет. Я была милой, - говорю ему, имея в виду это, медленно проводя лезвием по его груди, оставляя там неглубокий порез, но он только вздрагивает.
– Я была наивна. Не была девственницей, но и не была шлюхой, как ты меня назвал. Мое тело было храмом и все такое, пока вы все не связали меня, по очереди не унизили и не оставили меня умирать. Вы убили Маркуса. И он отдал свою жизнь, чтобы я могла вернуться и прикончить вас по одному.
Он кричит, когда нож скользит вниз, и я снова дразню его словами, которые он когда-то использовал против меня.
– Покричи для меня, Энтони. Кричи громко. Никто не услышит тебя. Всем насрать.
И он действительно кричит. Он орет в поглощающую бескрайность подвала, который полностью находится под землей. На самом деле, иногда мне достается все слишком просто.
Но я не оставлю его здесь. Никто и никогда не узнает, что я была здесь.
– Ты сгоришь в аду. Все, что мы делали — это уничтожали зло в мире. Зло сложно убить, - выплевывает он.
– Ты серьезно хочешь назвать то, что сделал, актом справедливости? Ты претендуешь на праведность даже после насилия и греха?
Он усмехается, его рот в кровавом месиве.
– Ты не можешь грешить против дьявола. Ты появилась прямо из его чресл, как и твой отец. Они остановят тебя. Добро всегда побеждает зло. Я буду отмщен.
Мои губы подергиваются, меня забавляет, насколько он на самом деле бредит.
– Это победа добра над злом, - тихо говорю я, наблюдая, как его глаза сужаются до щелочек. Он ненавидит
– Это твое наказание. Акт доброй воли.
– Тебе и твоему брату-педику уже заказана дорога в ад. Мы просто ускорили процесс.
– Если ты прав, почему тебя не спасает какое-нибудь божественное вмешательство?
– спрашиваю я его, медленно вставая.
– Я воскресла из пепла, выжила несмотря ни на что. И все же сейчас именно ты страдаешь за преступления своего прошлого. Не я.
Он открывает рот, но закрывает его обратно.
– Видишь?
– размышляю я, ухмыляясь.
– В нужде и черт священный текст приводит. Уильям Шекспир, если тебе интересно. Но я не дьявол, Энтони. Я – ангел, который пришел спустить всех в ад.
Он, наконец, кричит громче, чем раньше, когда я забираю у него последнюю часть силы.Отрезаю ее под корень и отбрасываю, как мусор.
– Ты больше никому не причинишь вреда, - мрачно шепчу я, упиваясь звуками его боли и иг-норируя пустоту, которую впервые чувствую.
Мне нельзя останавливаться.
Я не могу.
Теперь вернемся в Кентукки.
– Я передам следующему, что ты поздоровался, - продолжаю я, заглушая его рыдания.
– Твой лучший друг следующий.
Меня вырывает из воспоминаний звук стука в дверь Джейка.
– Черт, - шипит он, глядя на монитор позади нас.
Я слезаю с его колен, мое сердце болезненно колотится в груди, когда я вижу, как Логан снова стучит в дверь. Этого не может быть.
– Мистер Денвер, - говорит Логан, смотря прямо в камеру, которую Джейк даже не удосужился спрятать.
– Если вы дома, я бы хотел с вами поговорить.
Донни в затемненных очках стоит позади, напоминая агента из фильма «Люди в черном». Логан открывает свою хренотень и показывает документы в камеру.
– Мы знали, что это произойдет, - говорит Джейк в то время, как меня трясет от паники.
У одного человека есть сила уничтожить меня, и он свяжет меня со всеми убийствами, если обнаружит меня здесь.
– Я – специальный агент Логан Беннетт, - продолжает Логан.
Его голос на этот раз не оказывает на меня успокаивающего воздействия. Ни на грамм. Я сей-час в полной безумной панике.
– Успокойся, - весело говорит Джейк.
Он чертовски весел. Это совсем не смешно.
– Просто оставайся здесь и запри дверь. У них нет ордера. И расспрашивать меня бессмысленно. Мы к этому были готовы. Помни об этом.
Я киваю, затем с трудом сглатываю, пытаясь вернуть разум, и проглатываю массивную таблетку спокойствия. Мы всегда следим за тем, чтобы меня не видели, когда я прихожу. Я паркуюсь в городе на арендованной машине, а он забирает меня где-нибудь, где нет камер. Я залезаю в его фур-гон, который я называю фургоном похитителя, и он паркуется в своем гараже. Меня никто никогда не замечает.
Они не могут знать, что я тут.
Так почему я паникую?
Спокойный и собранный Джейк кладет несколько вещей из списка убитых под фальшивую панель пола, затем перемещает лампу над ней, скрывая от глаз. Он нажимает на кнопку, и пять мониторов на стенах погружаются в стены, прикрывая их фальшивой панелью, скрывая и их.