Алые цветы
Шрифт:
Диля выхватила из корзины три алых букета, она крепко прижала их руками к груди, сказала:
– Это вам, все три, один сегодня, а два...
– Тут Диля замолчала, потом быстро шагнула к кровати и положила цветы на стул, стоявший у изголовья ее покупателя, прямо на какие-то коробочки и бутылочки с лекарствами.
Седой
– Дочка, черноглазая моя, спасибо за цветы, они лучше для меня всякого лекарства.
– Он говорил медленно, и Диля видела, что ему тяжело дышать.
– Николай Дмитриевич, - обратился больной к молодому человеку, возьми деньги, там, в пиджаке.
Тот, кого он назвал Николаем Дмитриевичем, достал кошелек, подал Диле деньги, потом, подняв палец кверху, взял девочку за руку и вышел вместе с ней из номера.
– Михаил Александрович очень болен, - сказал он Диле на прощание, - но ты приходи, приноси ему цветы.
Диля медленно шла домой, ее маленькое сердце сжималось: он такой хороший, добрый и очень болен, даже глаза закрывает.
Тетушка Зухра спросила:
– Что, не нашла своего покупателя? Да ты, я вижу, совсем нос повесила.
– Нашла, - ответила Диля, - болен он совсем, лежит в гостинице, бледный, ему и двигаться нельзя.
– А ты спроси, спроси, Диля, может помощь нужна, ведь у меня настойка есть, помогает при болезни.
– Да у него там много разных настоек, цветы нужны, он сказал, что алые цветы для него лучше лекарства.
Назавтра Диля принесла ему цветов полную корзину, одних алых. Михаил Александрович приветливо улыбнулся девочке, он чувствовал себя лучше.
– Видишь, дочка, цветы помогли, сегодня мне хорошо, - сказал он и пригласил ее сесть. Диля села.
– Ну, теперь давай знакомиться, я Михаил Александрович, фамилия моя Марков. А тебя
– Диля, Дилей меня называют.
– Значит, ты мне, Диля, вчера в подарок два букета принесла, а почему?
– А вы два дня цветов у меня не покупали, и я их для вас оставила, никому не продала.
– Так вот в чем дело! А как же ты меня нашла?
Диля промолчала, а потом тихо проговорила:
– Я ждала вас, ждала у гостиницы, - а сама подумала: "Почему же он меня называет дочкой, ведь так называть может только отец... а отца у меня нет".
– Ты учишься, Диля?
– Учусь, в седьмом классе.
Помолчали. Потом Михаил Александрович рассказал Диле, что он приехал в Ташкент из Москвы с группой рабочих на машиностроительный завод обмениваться опытом и что раньше жил в белорусском городе Бресте.
– В Бресте?
– спросила девочка.
– Где Брестская крепость?
– Да. А почему ты спрашиваешь?
– Мой папа погиб в Брестской крепости в начале войны.
– А ты с мамой живешь?
– С тетушкой Зухрой. Мама тоже погибла.
Михаил Александрович вдруг побледнел, девочка испуганно протянула ему стакан с водой.
– Волноваться мне нельзя, - проговорил он, но промолчал о том, что вспомнил свою дочь и жену, замученных в фашистском лагере.
Девочка приносила цветы больному, покуда он не выздоровел и не пришло время уезжать ему из города...
С тех пор прошло много лет, и я начал забывать о той давней командировке в солнечный город, где мы были вместе с Михаилом Александровичем Марковым. Но однажды, просматривая свежие газеты, я увидел фотографию женщины-инженера, имя которой было Диля. И сразу вспомнилась та, с добрым сердцем узбекская девочка, и я был почему-то уверен, что это ее фотография напечатана в газете.