Альтернатива для грешников
Шрифт:
Глава 38
Я прыгнул с поезда и почти сразу увидел станцию, которая была совсем рядом. Я добежал до перрона и чудом успел вскочить в состав, который уходил в Москву. Здесь было чище, чем в моем составе. И проводник был помоложе и более трезвый, хотя все равно от него несло водкой. Я сунул, не торгуясь, сто долларов и пошел устраиваться на какой-то полке. Всю дорогу я обдумывал ситуацию. Я весь горел, у меня снова поднялась температура, но голова работала ясно. Я точно по минутам знал, что мне нужно делать.
И сошел я, конечно, не на
Я доехал до Москвы, заплатив на этот раз всего сто долларов. Было уже утро, и многие машины шли в центр города. Мне было очень стыдно тратить деньги Людмилы, я чувствовал себя вором. Но другого выхода не было.
Я приехал прямо к министерству, точно зная, что человек, который мне нужен, находится здесь. Я не сомневался, что он сегодня не уйдет с работы, как не ушел с работы и его шеф. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы они позволили себе сидеть по домам. Слишком много людей погибло за последние два дня, чтобы они могли просто уехать сегодня ночью домой.
Подъехав к нашему министерству, я нашел телефон-автомат и позвонил по уже известному мне номеру. И попросил позвать того самого офицера Решко, который мне был нужен. Дежурный спросил, кто Говорит, и я, подумав, назвался именем полковника Баркова. Ведь они обязаны знать друг друга. Почти сразу Решко подошел к телефону.
— Слушаю вас, товарищ полковник, сказал он очень предупредительно.
— Меня прислал Барков с пакетом, — быстро сказал я, — он меня предупредил, чтобы я не входил в министерство.
— Я понимаю, — ответил мне этот тип.
— Если можно, выйдите ко мне, и я передам вам пакет.
— Сейчас спущусь, — быстро сказал Решко. Сработала. Сработала моя уловка. Я спрятался в каком-то подъезде и ждал, засунув руки в карманы. Наконец показался офицер и направился ко мне. Я вышел к нему.
— Что у вас за пакет? — спросил он. Я показал ему пистолет.
— Если шевельнешься, сука, я тебя пристрелю, — пообещал я, и он по моим глазам понял, что терять мне нечего.
— Что вам надо? — нервно спросил он.
— Ты звонил вчера журналистке и приглашал ее зайти к Горохову, чтобы принять участие в операции. Верно?
— Кто вы такой?
— Я тебя спрашиваю, верно?
— Вы Шувалов, — он с ужасом посмотрел на меня, — вы Никита Шувалов?
Разве вы еще живы?
— С того света Явился, — деловито сказал я, — ты не ответил на мой вопрос. Откуда ты знал в десять часов, что произойдет ночью, если Метелина позвонила только в одиннадцать, а мы выехали в два часа ночи? Говори, стервец, иначе я пристрелю тебя здесь, рядом с министерством.
И опять он понял, что я его не обманываю.
— Мне приказали, мне приказали, — залепетал он, оглядываясь по сторонам, — мне приказали ей позвонить.
— Кто приказал?
— Мне приказали, — повторял он, как заведенный. Я
— Имя? Ну, имя?
— Александр Никитич, — выдавил он.
— Откуда он узнал об этой операции, кто с вами связывался?
Он снова огляделся по сторонам.
— Скажи имя, сволочь! — на этот раз я ударил его сильнее, и он упал.
На нас уже смотрели прохожие. Я наклонился над ним.
— Скажи имя.
Он трясся всем телом и беззвучно плакал. Он был красивый, но какой-то женоподобный. Я даже подумал, что он гомосексуалист, настолько красивым и женственным было его лицо и тонкие губы.
— Кто тебе передавал приказы для Александра Никитича? Кто был с вами связан? Скажи мне имя?
— Барков. Полковник Барков, — выдавил он и, упав на землю, заплакал еще сильнее.
Женщина-дворник, остановившись, смотрела на нас, ничего не понимая. Я ударил его ногой еще сильнее. Я начал избивать эту гниду, пока не услышал, как кричат люди, и не увидел бегущих к нам сотрудников милиции. Представляю, какое это было зрелище: мужчина в грязной куртке с безумным лицом избивает холеного офицера милиции, сотрудника Министерства внутренних дел, помощника первого заместителя министра. Вообще странно, что они в меня еще не стреляли.
— Кто работает на вас в нашей группе? — закричал я. — Говори. У тебя одна секунда.
Я видел, как приближались сразу пять человек.
— Не знаю, — поднял он руки, словно защищаясь от угрозы, — не знаю. Мы подслушивали все ваши разговоры. Мы приказали не давать вам ни с кем разговаривать, кроме нашего человека. Но его имени я не знаю. Клянусь, я не знаю.
Люди были совсем близко. Я повернулся и побежал. За углом стояла машина, с водителем которой я договорился за баснословную сумму в триста долларов ждать меня ровно столько, сколько нужно. И не обращать внимания на любые крики и даже выстрелы. Пришлось даже показать ему свое удостоверение, объяснив, что мы проводим специальную операцию.
— Быстро, — крикнул я ему, вваливаясь в машину, — на Петровку. Только очень быстро.
«Они не давали нам говорить, не давали говорить», — сверлило у меня в голове.
Машина неслась на Петровку. Теперь я знал, что должен делать. Мне нужно было уточнить только одну деталь. Но я уже начал обо всем догадываться. Однако для начала я должен был прорваться к себе.
— Не тормози, — сказал я водителю «волги», — пойдешь на таран, ломай ворота и въезжай во двор.
— Ты что, шеф? — испугался он. — Здесь же милиция, какие ворота? Как хочешь, а на такое я не согласен.
— Остановишь рядом, черт с тобой, — крикнул я, бросая ему деньги.
Мы подъехали ровно в пять сорок утра. Я выскочил из машины. Странно, что вокруг столько людей с автоматами, но никто не стрелял. На земле была кровь и осколки стекла. Виднелись простреленные пулями окна и двери. Что здесь произошло ночью? Неужели кто-то решился устроить нападение, зная, что здесь несколько сот вооруженных людей?
Я вбежал в дежурку, показывая удостоверение, и успел услышать, как за спиной дежурный счастливо кричал в трубку: