Альтер эво
Шрифт:
– Но ты согласился, – негромко произнес Марк. – Потому что знал, для кого этот дом.
Взгляд Арниса почти незаметно дернулся в сторону Инты, но тут же вернулся к Марку.
– Да, я согласился, – спокойно сказал Старков. – И показывать комнаты ни тебе, ни кому другому не собираюсь.
Прежний Марк не постеснялся бы упомянуть, что и без того уже изучил эти комнаты раз в десять лучше Арниса. Но… Апатия – равнодушие – старость?
– Ты же понял, что его убрали как раз из-за этого пустого дома?
– Вероятнее всего, – кивнул
– А кто его убрал – ты тоже понял?
Арнис снова отвел взгляд, и Марк догадался, что он смотрит на Инту. Он медленно покачал головой.
– Судя по тому, что ты сказал только что, его загрыз его же ручной вислоухий? Можно было догадаться.
– Не совсем так. – Марк не глядя протянул руку назад, нащупывая мягкую теплую ладонь. – Идемте.
К верхним этажам (смотровая площадка, «Семь на полу», элитный гастропаб) прилагался отдельный вход с парой лифтов. В небольшом пустом лобби охранник с бесконечно утомленным видом поднял на них взгляд и тут же вернулся к своей газете. Спортивная полоса, ну еще бы.
В лифте все четверо распределились по углам. Взгляд Арниса уперся в соединенные ладони Марка и Инты, и Старков-средний нахмурился:
– Напомни-ка, господин вислоухий, чего ради я сейчас с тобой куда-то направляюсь?
Да… Значит, Арнис. Это будет он. Его решение. Впереди еще десяток лет – когда там еще Инте стукнет тридцать. За десять лет многое может случиться.
К примеру, кто-то может поделиться с кем-то кое-какими сведениями. Кто-то может наладить некое производство. Запустить конвейер судьбы. Кто-то может решить не выполнять условия властного старика, которого он, к тому же, ненавидел, и вскрыть какой-нибудь запечатанный конверт. Снять с некой полки некую папку. И шило мира Майи вылезет из мешка – ведь паладины уже покинули их альтернативу, мешать больше некому, – и тогда…
Марк не знал, что будет тогда. Не знал, будет лучше или хуже. Возможно, это уничтожит их цивилизацию. Или, напротив, возвысит.
Слава богу, решение будет принимать не он.
Но какой же абсурд, что его в итоге примет такой, как Арнис.
– Если ты про свою выгоду, то все зависит от твоих приоритетов, – медленно проговорил Марк, не глядя на него: он смотрел на Инту. – Я даю тебе возможность узнать, кто убил твоего отца, защитить дочь и определить будущее мира. По-моему, щедро.
Взгляд Инты метнулся от Марка к отцу, затем снова к Марку.
– Интересно, – протянул Арнис. – И отчего же ты решил одарить меня этими возможностями?
Марк пристально посмотрел на него – хищного, подобранного, четкого. Что ж. Видал он хозяев мира и похуже.
– Оттого, что моя работа закончена. – Марк вздохнул. – Оттого, что я – лишь гонец. Вислоухий, который отыскал-таки правду в густых камышах, и теперь ему надо кому-то эту правду принести.
Лифт плавно встал и блямкнул. Арнис покосился сперва на безмятежно подпирающего стенку Бубна, затем на руку Марка на перевязи и скривил губы:
– И еще, видать, оттого, что на горизонте махыч. А ты опять не в форме.
– Да, некоторые люди не меняются. – Двери разъехались, и Марк ступил наружу, в мягкий, глубокий, топкий ковер.
На лифтовую площадку просачивались слабые отголоски музыки. Из панорамных окон открывался невероятный вид: светлая полоска на горизонте, очевидно, прорвалась и лопнула, грязное серое небо резко сдало позиции и попятилось перед наступающей со стороны залива ослепительно яркой голубизной. Через два шага, когда Марк уже тянулся к неподъемной створке двери из культивированного мрамора, ему на локоть легла рука.
– Со мной ясно, – тихо произнес Арнис, стоя совсем близко за его спиной: судя по всему, он что-то почувствовал – почуял, как зверь: надвигается недоброе. – Она зачем здесь? Она должна уехать.
– Да прямо, вот сейчас взяла и…
– Ну, ну… – судя по последовавшей возне, Бубен опять как-то воздействовал на девчонку.
Марк бросил через плечо взгляд на Арниса и толкнул дверь:
– Согласен. Но дело в том… Почему-то сейчас для нее безопаснее всего здесь. Извини, не могу объяснить – просто знаю.
«…А я, как-никак, ретривер», – мысленно добавил Марк, входя в «Семь на полу», но эта мысль тут же съежилась, на нее налетела другая – «нейротоксин», – а сразу следом за ней – вопрос: «Все еще ретривер?» В голове было как-то пустовато. Так, где тут у нас поток? Хм. Ничего такого, ни одного инфоследа, ни единой ниточки. Ну, так это же реальность. Реальность… У Марка на миг закружилась голова – хватка Инты на его руке стала крепче.
В сумрачном помещении звучало что-то тягучее, эмбиентное, пахло каяпутом и черной смородиной. Из посетителей до этого часа в клубе досиживали максимум один-два. Это вам не дешевая и бурлящая энергией Думсдей, которая гуляет до зари: достигая своего жизненного статуса, гости Керамбита успевали порядком растратить ману и продержаться до утра уже не могли. Марк направился прямиком к стойке: хозяин стоял за ней и смотрел прямо на него. Как будто ждал. Как будто знал заранее.
Подпустив гостей поближе, Керамбит кивнул всем сразу и медленно, понимающе раздвинул губы в улыбке:
– Поговорим?
Марк чувствовал, что мысли у него путаются – в целом препаршиво себя чувствовал. Болеутоляющее работало, и на том спасибо, но в голове все нет-нет – да и мутнело. А и ладно, в общем-то. Что тут плохого, пусть себе мутнеет. Пусть нас несет поток. Надо отдаться течению. Отдадимся воде; вода – она…
Он коротко тряхнул головой:
– Поговорим.
– Тогда прошу. – Керамбит сделал приглашающий жест, вышел из-за стойки и повел их в гипнокомнатку.