Альтер Эго

Зелинская Ляна

Тускло горят светильники, где-то капает вода. В нише — склянки из темного стекла, и едва Кэтриона успела открыть глаза, как чьи-то руки поднесли к её губам ковш с отваром. Она выпила жадно. И лучше не спрашивать, что это за отвар. Хотя он и пахнет терпко хвоей и золотым корнем, полынью и чабрецом с мёдом, но Кэтриона не раз видела, что добавляет Адда в свои отвары. Зато потом станет лучше. К вечеру она уже будет совершенно здорова.

Она отпустила ковш. Магнус сидел рядом на каменной ступени и терпеливо ждал.

— Здравствуй,

Кэтриона, я рад видеть, что ты жива, — он скупо улыбнулся.

А уж она как рада быть живой!

Волосы аладира стрижены коротко, наполовину седые, и борода тоже. Магнус не любит длинной бороды. Чёрные глаза глубоко посажены и смотрят пронзительно. По правой щеке от виска тянется кривой безобразный шрам, опустивший одну бровь и потянувший веко вниз. Это придает его взгляду какую-то странную жёсткость и печаль. Она даже как-то соскучилась по этому взгляду. Сегодня Магнус был одет по-домашнему, в серый хитон, подпоясанный ремнем с серебряными бляхами, и сандалии — видимо, или уже очень поздно, или ещё слишком рано.

Он перехватил её взгляд, скользнувший по одежде, и усмехнулся.

— Утро ещё. Меня с постели подняли, сказали, что ты приехала.

— Это хорошо, — пробормотала Кэтриона хрипло и прокашлялась.

Желудок от варева Адды вдруг скрутило, и зверски захотелось есть. Ну, значит, жить будет.

— Руку тебе подлатали уже, кто это тебя так? И где? Рана свежая…

Кэтриона поморгала, прогоняя остатки обморока, и произнесла без обиняков:

— У меня есть две новости. И обе плохие новости. С какой начать?

— С любой, — с лица аладира мгновенно сошли все следы скупой радости.

— С любой… Ну, тогда пойдем от плохого к худшему, — она запрокинула голову на травяную подушку и, глядя куда-то в темноту каменных сводов, произнесла буднично: — Вчера вечером в Рокне убили Крэда.

Магнус слушал её рассказ об этом молча, не перебивая и не задавая вопросов, а когда она закончила, некоторое время в раздумьях разглядывал склянки в нише.

— И ты думаешь, что это Сумрачные псы? — спросил он негромко. — Не побоялись убить рыцаря Ирдиона?

— Ну сам посуди, коня я взяла у борделя. В борделе были только псы и оруженийки, и убийца дрался за этого коня, как ненормальный. Я конечно понимаю, что конь эддарской породы стоит целое состояние, но жизнь-то дороже, а его жизнь висела на волоске. Да и полагаю, заработки некоторых псов позволяют купить такую лошадь. Собственно, это именно он меня так и уделал, навыки у него, как у очень хорошего пса. И я бы сказала, он даже слишком ловкий — убивать его профессия. И псам ведь всё равно кого убивать, лишь бы платили. Крэд жил тайно, никто не знал, что он из Ирдиона, псы тоже могли не знать. Им заплатили — они взялись за работу. Интересно, а в остальных случаях кто-то нанимал разных убийц или всегда только псов? Это сужает круг. Вопрос в том, что эта буква на стене… Она ведь что-то значит? Это послание, и нужно

понять, о чём оно, — Кэтриона задавала вопросы, но ответов от аладира не ждала.

Сейчас, когда силы постепенно возвращались, она смогла, наконец, мыслить логично.

— А что его вещи и аура места? — спросил Магнус.

— Я была без сил, поэтому ауру не смотрела. И вещи тоже. Но они у меня с собой, сейчас займусь ими… ну, как только что-нибудь съем, — она усмехнулась.

Аладир улыбнулся едва заметно.

— Ты понимаешь, Магнус, теперь у нас наконец-то есть ниточка, — Кэтриона посмотрела на него внимательно, — через псов можно найти того, кто им заплатил.

— Возможно… Хорошо, изучишь всё и сразу ко мне. А я пошлю в гильдию своего человека, разузнать. Вечером будет Совет старших стражей, надо обсудить это на нём.

Он встал, собираясь уходить, но спохватился.

— А, кстати, что за вторая новость?

— А я уж думала, ты не спросишь, — она снова усмехнулась.

— Вижу, тебе уже лучше, раз ты подтруниваешь над своим учителем, — он снова присел рядом.

— Как видишь — Адда творит чудеса. Ты же слышал историю о лаарском звере? — она прищурилась.

— О звере? — удивленно спросил Магнус. — Конечно. Огромный горный лев, который нападает на селян? Или медведь? Или волк, которым лаарцы травят несчастных жителей предгорий с помощью колдовства. Показания расходятся в зависимости от количество выпитого.

— Да, да тот самый зверь. А ты никогда не думал о том, что в этих историях есть часть правды, и что это не просто зверь?

Магнус посмотрел на неё внимательно, будто пытаясь прочесть её мысли, но в карих глазах Кэтрионы не отражались ничего, и он, пожав плечами, ответил:

— А кто, по-твоему? Порождение тьмы? — аладир развел руками. — Скорее всего, это вполне себе натуральный зверь, может, просто очень большой. А на самом деле, ты же понимаешь, что потерявшуюся овцу всегда проще списать на зверя, чем на собственную бестолковость. С годами история обросла такими враками, что, может, давно уже и зверя никакого нет, но польза селянам от баек о нём всё еще есть. Мы ведь ни разу не обнаружили никаких признаков магии. Вообще. Медвежьи когти, волчья шерсть, петушиная кровь – вот и всё, что удавалось найти на местах нападения зверя.

Кэтриона рывком села в ванне, схватившись руками за её края так, что между ней и аладиром осталось расстояние не больше двух локтей, и произнесла, глядя прямо в его тёмные глаза:

— Послушай, то, что говорят, что это лев или медведь — всё это неправда. Никакой это ни лев, ни медведь и ни волк! Я была проездом в Брохе, это приграничье с Лааре, и видела, что сделал этот зверь. Не поленись, вон лежат мои штаны, возьми из кармана кое-что.

Магнус вынул сверток, перевязанный красной ниткой, развернул на коленях и достал кусок бежевого шёлка с вышивкой — три алых лепестка и зеленая ветка. И бурые капли крови на ткани.