Алтари Келады
Шрифт:
Рано утром стража доложила владычице, что уттаки покинули поселок.
Вызвав Пантура, Хэтоб послала его проверить, не восстановился ли Оранжевый шар, но там ничего не изменилось.
— Ох, Пантур, что же делать? — с отчаянием в голосе сказала она. — Даже если шар восстановится, я боюсь отдавать приказ вновь засевать плантации, потому что запас семян кончается. Еще одна такая беда — и мы потеряем наши высокоурожайные сорта.
— Нужно посеять там обычные семена, — посоветовал ученый. — Даже небольшая прибыль в пище необходима Луру. А
— Знаю! — перебила его Хэтоб. — Даже если бы я уступила тебе, Пантур, я не получила бы согласия моего советника. Данур против этого, а я не могу поступать не по закону без его согласия.
— Разве вы забыли, великая, что в этом случае вы имеете право собрать совет глав общин? — напомнил ей Пантур. — Если на вашей стороне окажется большинство членов совета, ваше решение будет принято.
— Но тогда, согласно закону, Данур не может оставаться моим советником, поскольку он принял ошибочное решение, — напомнила владычица. — Я попробую уговорить его, а если не получится, тогда… там посмотрим. Иди, Пантур.
Прошло два дня. Владычица не вызывала к себе Пантура, а прийти к ней первым он не мог. На третий день, вскоре после завтрака, у двери раздался стук.
— Войдите! — откликнулся Пантур. Дверная занавеска откинулась, но в комнату шагнул не слуга владычицы, как ожидали оба. Это был Данур. На лице советника явственно проступали раздражение и злость — чувства, редкие для монтарва. Он скользнул взглядом по табунщику и сказал:
— Выйдем, Пантур.
Оба вышли в коридор. Данур повел ученого в пустовавший обеденный зал.
— Я знаю, это твое влияние, Пантур, — начал он. — Владычица потеряла благоразумие, она требует от меня согласия на встречу с людьми сверху.
— Она не потеряла, а проявила благоразумие, — возразил ученый. — Она — женщина редкого ума и воли, раз решилась для спасения города отменить тысячелетние запреты.
— У нее нет такого права! — повысил голос Данур. — Любой закон может быть отменен либо с согласия советника, либо на совете глав общин. А моего согласия на эту безумную затею она никогда не получит!
— Твое мнение — еще не мнение совета глав общин, — спокойно ответил Пантур. — Она собирает совет, я не ошибся?
— Этим вечером. — В голосе советника слышалась сдержанная ярость.
— Одумайся, Пантур, останови ее! Чужаки сверху залезут в нашу жизнь, будут расхаживать по нашим залам и коридорам — даже и мысль об этом противна каждому в Луре!
— Тогда чего же ты боишься, Данур? — внимательно взглянул на него ученый. — Если это так, то совет не поддержит ее решение. Может, ты сам догадываешься, что не получишь одобрения большинства?
— Люди глупеют, когда речь заходит о миске еды. Пообещай ее — и они согласятся на все, что угодно.
— Обеспечь им миску еды, сделай их умными. Если ты этого не можешь, какое у тебя право требовать от них разделять твои предубеждения? Или ты боишься, что люди поддержат владычицу, а ты навеки перестанешь быть ее советником?
Данур
— Вечером выяснится, кто из нас прав, — сказал он советнику.
Когда ученый вернулся, Шемма встретил его словами:
— Приходил слуга владычицы. Вечером в обеденном зале соберется совет.
— Она хочет, чтобы я присутствовал на совете? — спросил Пантур.
— Мы оба! — выпалил табунщик.
После ужина Пантур и Шемма остались в обеденном зале. Женщины с кухни протерли опустевшие столы, а затем и пол. Вскоре в зале стали появляться главы общин, чем-то похожие друг на друга — пожилые, уверенные, неторопливые.
Узнав среди них Масура, Шемма радостно приветствовал его. Табунщик не забыл угощение и заступничество главы Пятой общины.
Когда здесь собралось десятка полтора монтарвов, появился Данур.
Он прошел к сиденью, одиноко стоящему у правого края небольшой площадки в конце обеденного зала, и уселся там. На нем была одежда, переливающаяся красно-розовым, голову покрывала серебряная корона советника, отделанная драгоценностями.
— Чего это он вырядился? — шепнул Шемма Пантуру.
— Так полагается на совете, — ответил тот. — На нем парадная одежда советника. Видишь — главы общин тоже в своей лучшей одежде…
В это время в зал вошла Хэтоб. В соответствии с традициями она была облачена в торжественный наряд. В пушистых волосах владычицы поблескивала золотом корона, надетая впервые со дня торжественной коронации. Ее украшал один-единственный драгоценный камень, наполнявший комнату золотым сиянием.
Ажурная оправа позволяла видеть плоские боковые стороны камня, делавшие его похожим на треть яблока, третья сторона, обращенная вперед, закруглялась, переливаясь тысячами граней.
Табунщик восхищенно вытаращился на невиданное украшение.
— Что это за штука? — подтолкнул он Пантура, кивая на камень.
— Это символ власти правительницы, — шепнул в ответ ученый. — Им владела Сихроб, а после постигшей Фаур катастрофы его передали владычице Лура.
С тех пор он украшает лурскую корону.
Владычица прошла по залу, туда, где на левой стороне площадки было установлено точно такое же сиденье, как под советником. Остановившись у сиденья, она повернулась к залу и заговорила:
— Над Луром нависла беда, поэтому я собрала вас здесь. — Она коротко изложила последние события. — От этого человека, — Хэтоб указала на Шемму, — мы узнали, что наверху идет война. И причину порчи Оранжевого шара, и помощь следует искать именно там. Наверху есть люди, которые, как и мы, используют тепло нашего шара, но там есть и такие, которым он мешает. Я намереваюсь отпустить наверх этого человека с условием, чтобы он отыскал там тех, кто может помочь нам. Мой советник не поддерживает меня, поэтому я хочу, чтобы окончательное решение приняли люди, которые разделяют со мной ответственность за благополучие Лура. Кто хочет высказаться, говорите.