Алтари Келады
Шрифт:
— Скверно живете, — подытожил Шемма. — Я здесь долго не протяну. — Добродушный табунщик забыл, что его жизнь в опасности. — А ведь есть еще и паштет из дичи, — вспомнил он неудачный поход в цитионскую колбасную лавку. — Вот вкуснота-то! Я его даже и не пробовал… Как же вы тут живете, без настоящей-то еды?
— У нас есть плантации, где мы растим грибы и овощи, — начал рассказывать глава общины. — До недавнего времени еды хватало всем, но несколько полнолуний назад плантации владычицы стали чахнуть. Они у нее самые богатые, ни в одной общине таких нет. От урожая на них зависит питание всего
— И что же? — заинтересовался Шемма. Его интересовало все, связанное с едой.
— Теперь город не ест досыта, хоть и не голодает. — В голосе старшего прозвучали озабоченные нотки. — Начато строительство добавочных плантаций, но это займет годы.
— Ох и скверно! — проникся сочувствием табунщик.
— Данур, советник владычицы, объявил, что нет ничего угрожающего.
Но слухи ходят, люди встревожены. — Старший взглянул на Шемму и добавил:
— Да, знаешь, твой «хлеб» очень вкусный.
— Это еще что! — отмахнулся Шемма. — У нас его просто так едят, между делом. Монтарвы внимательно слушали табунщика. Старший указал ему на одну из лежанок:
— Раз у вас ночь, ложись сюда и поспи. А я пойду к владычице.
Глава 24
Тысячелетняя история Лура являлась историей правления женщин.
Ограниченность пространства и средств к существованию требовала женских качеств — порядка и умения рационально распоряжаться хозяйством подземного города. Одна владычица сменяла другую, передавая управление своей дочери, а в случае бездетности назначая преемницей другую женщину. Муж владычицы обычно не имел никакой власти, называясь попросту отцом ее детей. Гораздо большей властью обладал советник, которого владычица выбирала среди талантливых и энергичных жителей Лура.
Правящая владычица, Хэтоб, была красивой женщиной средних лет.
Серый пух на ее голове был густым и пышным, крупные ярко-желтые глаза — блестящими и подвижными. Два года назад она получила власть по наследству от своей матери, великой Вароб. Хэтоб легко и естественно приняла дела и обязанности владычицы Лура, к которым готовилась в течение всей жизни. И мать, и лучшие ученые города передавали знания и опыт девочке, а потом девушке Хэтайе, чтобы она была готова к дню, знаменательному в ее жизни и в истории всего города, дню, когда она наденет корону владычицы и получит право называться Хэтоб — формой имени, выражающей высшее положение среди монтарвов.
Сегодняшний день в лице Данура, советника, принес владычице дурные новости. Данур пришел с докладом вскоре после завтрака и сообщил:
— Этой ночью Оранжевый шар опять не согревал ваших плантаций.
Хэтоб, принимавшая советника сидя в кресле, встала и прошлась по комнате. Ее желто-розовое, редкого оттенка платье заискрилось под мерцающим светом декоративных растений, в избытке украшавших покои владычицы.
— Велик ли вред? — спросила она советника. — Как долго это тянулось?
— Недолго. Куда меньше, чем в прошлый раз. Все посевы уцелели, кроме… — Советник запнулся.
— Плантаций масличных семян. — Владычица догадалась, о чем не смел сказать ее советник. — Они не могут плодоносить без тепла Оранжевого шара. И это уже в который раз! В городе
— Да, урожая опять не будет. Все бутоны завяли и к вечеру опадут.
Если ничего не случится, новые бутоны появятся через месяц. Могло бы быть и хуже, как весной.
Владычица кивнула.
— Наше подземное солнце остыло тогда на несколько дней. Все посевы пришлось пересадить, — вспомнила она убытки, понесенные плантациями с весны. — Месяц назад Оранжевый шар остыл на полдня. Пропали не только масличные посевы, но и плантации высокоурожайных бобов. — Она грозно глянула на советника. — Такого не было триста лет, с тех пор как трое сверху принесли Оранжевый шар в дар великой Мороб. Я же приказала выяснить причины! И не говори мне о гневе высших сил — это лишь повод оправдать собственное неумение.
— Владычица… — склонился перед ней советник. — Вы требуете от меня слишком много…
— Я требую то, что нужно. И не столько мне, хотя это мои плантации, сколько всему Луру. Вспомни о людях, которые доверили нам свое благополучие.
— Я спрашивал об Оранжевом шаре всех наших ученых, великая, — начал оправдываться Данур. — Я не пропустил никого и из тех, кто с рождения в вашей общине, и из тех, кому оказали честь жить в ней за заслуги перед Луром.
Одни могут рассчитать направление нового подземного туннеля так, что он придет в нужную точку, не задев по пути остальные постройки, и провести водостоки так, что у каждого в городе будет вода, но ничего не будет затоплено. Другие знают, как ухаживать за растениями, чтобы добиться наивысшей урожайности или получить удивительные оттенки светящихся волокон, третьи знают все о свойствах горных пород и кристаллов, могут создавать шедевры геометрии, украшающие наши залы и переходы, да и ваши покои тоже. — Он указал на полушария сложной огранки, из которых свисали плети светящихся растений. — Но никто не знает о свойствах Оранжевого шара. Триста лет наше подземное солнце было неизменным, а как изучать то, что не меняется?
— Это ты так считаешь?
— Так ответил Пантур. Кто поставит под сомнение слова Пантура?
Того, чего не знает он, не знает никто.
Владычица задумалась.
— Я хочу видеть Пантура, — сказала она советнику. — Он склонен увлекаться исследованиями и забывать о насущных делах. Может быть, он не понимает, насколько мои плантации важны для Лура.
— Этого не может быть, великая, — ответил Данур. — В Луре не найти человека, который не понимал бы значения ваших плантаций. Все триста лет, с тех пор как они заложены вокруг Оранжевого шара, в городе нет недостатка в одежде и питании.
— Я хочу слышать собственное мнение Пантура, — повторила владычица. — Приведи его ко мне.
Советник поклонился и ушел за Пантуром. Хэтоб села в кресло дожидаться его возвращения, но вскоре встала и подошла к растениям, украшавшим и освещавшим ее комнату. Она внимательно осмотрела их все, особенно кудрявый кустик, светящийся желто-розовым в тон ее платью, который был ее любимцем. Все было хорошо, растения были политы и пышно разрастались. Черная зеленоглазая кошка соскочила с лежанки и потерлась о ноги хозяйки, но была раздраженно отстранена прочь.