Алпамыш
Шрифт:
Можешь в след насыпать хоть мешок семян.
Вот какой калмык явился на майдан!
Осень подошла — цветник поблекший пуст, —
Сядет и ворона на розовый куст.
На Караджанбека вышел тот калмык —
Смерти грозный клич услышал тот калмык.
За кушак его Караджанбек взялся,
Поднял калмык
а
—
На майдан другой калмык идет опять, —
Ст
о
ит он один иных батыров пять.
Полномерных дважды шестьдесят аршин
Алачи потребно на колпак ему,
Целых девяносто надобно овчин
Да еще одну бы на тельпак ему.
Вот какой калмык тут вышел на майдан!
С ним в борьбу вступает смелый Караджан:
Он его хребет могучий перегнул
И спиною наземь он его швырнул.
Своего желанья не достиг калмык, —
Лишь земли коснулся — кончился он вмиг!
Снова одинок остался Караджан…
И еще калмык выходит на майдан.
Нашавандом был калмык тот — великан.
Накурился он изрядно анашой,
В голове его от анаши туман, —
Караджану-беку объявляет бой.
Этот нашаванд обличьем был таков:
Шаг его считай за сто людских шагов,
Шея, как у самых матер
ы
х быков.
Палицу держал он — и была она
Пятистам локтям без десяти равна.
Пиалу имел он — эта пиала
Больше головного хауза была, —
Восемнадцать их он выпивал до дна!
Дважды девяносто надобно аршин,
Чтобы для него скроить карман один.
Вот какой калмык выходит на майдан!
Был тот нашаванд, калмыцкий пахлаван,
Тем сильней, чем больше анашой был пьян.
Машет он руками, гневом обуян, —
Двинулся ему навстречу Караджан,
Смело стал бороться с пьяным силачом:
Пятерых побил — и этот нипочем.
Тот нажмет одним, а он — другим плечом,
Топчутся
Вспахана ногами, словно омачом.
Нашаванд борцом весьма могучим слыл,
Но борьбы искусство плохо изучил:
Сразу слишком много сил он расточил,
Караджан его нарочно горячил,
Сам своих пока не расточая сил.
Посмотри, каков тот Караджан-борец, —
Силу приберег под самый он конец!
Тот калмык моргнуть и глазом не успел,
Как под облака под самые взлетел, —
Так его швырнуть Караджанбек сумел!
Головой он, верно, облако задел —
И от анаши мгновенно отрезвел.
Наземь он упал — и страшно захрипел,
Смерти он своей уже в глаза смотрел.
Так Караджанбек шестого одолел!..
Весь калмыцкий люд вскочил и зашумел.
Тут седьмой калмык бороться захотел,
Но, как первых шесть, и он не уцелел.
У Караджанбека много было дел:
Одолеть он всех противников хотел.
Гору навалив калмыцких мертвых тел,
— Выходите все! — он громко загудел.
Так у девяноста силачей без двух
Вышиб Караджан в единоборстве дух,
Трупы их высокой кучей навалив.
Кокальдаш-батыр один остался жив…
Вечер наступил, и ночь была близка,
На ночь прекратить борьбу пришлось пока.
Утром, переодевшись, вышел на майдан сам Алпамыш и стал вызывать Кокальдаша на бой. Говорит ему Кокальдаш-батыр:
— Не гордись, узбек, не надейся получить возлюбленную свою. Смотри, как бы не погиб ты здесь на чужбине. Лучше сразу уступи мне дочь узбека Байсары…
Слова эти услыхав, так ему ответил Алпамыш:
— Видан ли подобный бек или тюря,
Кто, любовью пылкой к девушке горя,
Уступил врагу невесту бы свою,
Если не погиб из-за нее в бою?
Глупый ты, калмык! Об этом говоря,
Время только тратишь в разговорах зря.
Лучше выходи ты на майдан, дурак, —
Там тебе ответ мой будет дан, дурак!.. —