Алпамыш
Шрифт:
Говорит ему снова Кокальдаш:
— Сам ты, Караджан, вредишь своим делам. Лучше бы зарезать Байчибара нам, —
Голову коня тебе тогда подам.
[23]
Сколько бы досталось мяса даром нам!
Спутался с узбеком! Это ли не срам!
Говорю с тобою — сердцем чист и прям, —
Дай, коня зарежем, — зря не будь упрям.
Об одной узбечке мы мечтаем все,
Нас пятьсот калмык
о
в
Может быть, тебе достанется она —
Будет у тебя красавица жена, —
Значит остальным она не суждена.
Как нам быть с тобой, — мы думаем давно.
Люди мы свои — калм
ы
ки все равно,—
Так давай стоять мы будем заодно.
Что тебе приезжий тот чужак-узбек?
Дай, коня его съедим, Караджанбек, —
Досыта конины все мы поедим.
Мы тебе добра, Караджанбек, хотим!..
Караджан в ответ Кокальдашу такое слово говорит:
— Что ты так пристал к Чибару моему?
Что ты, Кокальдаш, затеял кутерьму?
Чем же Кокдонан твой плох, я не пойму.
Ты его зарежь — я косточку возьму,
Сало все тебе оставлю одному.
Я своим Чибаром, право, не горжусь:
Кокдонан твой будет слаще нам на вкус;
Я полакомиться им не откажусь.
Ты мне, брат, поверь, — я тоже ведь калмык:
Понимать в конях я сызмальства привык,
Ко всему тому я — опытный резник,
Хочешь — Кокдонана освежую вмиг!..—
В калмык
а
х сильнее вспыхивает зло.
Караджан — один, а им — пятьсот число!
Одному без друга очень тяжело.
Если б до убийства дело тут дошло,
Мужество батыра вряд ли бы спасло…
Э, вступил он в спор неравный, Караджан!
Недругами схвачен славный Караджан,
Схвачен он и связан по рукам-ногам,
Что он может сделать пятистам врагам?!
Так лежать остался связанным он там.
Калмык
и
не знают, как им поступить,—
Сразу ли прикончить, позже ли убить?
Все же не решились вовсе погубить.
Так лежал бедняга, думу думал он:
«Бедный
Участи батыра так и не решив,
Байчибара всей толпою окружив,
Криками его и свистом оглушив,
С головы до ног арканами обвив,
Наземь, наконец, коварно повалив,
На животном бедном злобу всю излив,
Под копыта гвозди забивать взялись —
Так, что гвозди в бабки самые впились!
Уши к голове несчастный конь прижал,
Весь от головы и до хвоста дрожал,
Ноги он своих мучителей кусал.
Бьют они его, чтоб смирно он лежал.
Мало им гвоздей — пустили в ход кинжал!
Мучили они его нещадно так,
Думали притом они злорадно так:
«Получил урок хороший Караджан,
Долго будет помнить гору Бабахан!
Если б даже он и разорвал аркан,
Нам бы на байге ничуть он не мешал, —
Далеко б Чибар его не побежал.
Пес-Караджанбек, ты все же оплошал!..»
Знак начать байгу был в это время дан, —
Громко под горою грянул барабан.
Связанным лежит и стонет Караджан.
Без него байги начнется торжество!
Бедный Байчибар — ему-то каково:
Быть во время скачки в путах каково!
Так и остался Караджан с Байчибаром на горе Бабахан. Участники байги тем временем выстроились в ряд — и по данному знаку с места сорвались — и вскачь пустились. А Караджан связанный лежал.
Брошен Караджан — его обида жжет,
Байчибар с ним рядом жалостливо ржет,
Как такой позор батыр переживет?
Кое-как он встал и напряженьем сил
Разорвал аркан, которым связан был.
Снова загорелся в нем батырский пыл,
В нем родник отваги снова забурлил.
Сам освободившись от пут, ноги коню развязал Караджан — и Байчибар встал. Коротко закрутив повод за луку седла, сел Караджан на Байчибара. Конь, однако, на месте стоял — не мог шагу ступить. «Э, зря выехал я на байгу! — подумал огорченный Караджан. — Сколько уж времени прошло, как уехали все мои соперники — как их теперь догнать? Если чей-нибудь конь вперед придет, как взгляну я в лицо другу моему — Алпамышу!»