Алпамыш
Шрифт:
Погорячились батыры — и успокоились. Кокальдаш сказал:
— Нехорошо нам заниматься такими раздорами. Вставай, Кокаман, не реви медведем. Если всем нам нравится узбечка-красавица, все вместе мы к ней поедем. Пусть или кто-нибудь из нас один в жены ее возьмет — или сообща женимся на ней, пусть всем нам женою будет!..
Собрались все батыры, сели на коней — поехали. Прибыли все девяносто батыров на место — окружили юрту Байсары. Самый могучий из них — Кокальдаш-батыр позвал:
— Э, приезжий бай!
Сидел Байсары в юрте — сказал недовольно:
— Нет покоя
Самый могучий батыр Кокальдаш сказал:
— Дочь у тебя есть, приезжий бай. Одному из нас отдать ее предпочтешь или всем нам вместе? Нас не томи — решай, как лучше? Одному или всем? Всем или одному? Как решишь — так тому и быть!
Не зная, что ответить, растерялся Байсары, сразу хорошего расположения духа лишился, задумался — и сказал:
— Э, батыры! До завтрашнего полдника дайте мне срок. Поездите до завтра, позабавляйтесь, а мы подумаем.
Согласились батыры — назад поехали. По дороге подумали батыры:
— Если спать ляжем все в одном месте, — до рассвета будем спорить о невесте, болтать языками, пинать друг друга ногами. Один скажет: «Я возьму!» — другой скажет: «Нет, я возьму!»
Предложил один из батыров: — Разъедемся по десятку — будет больше порядку! — Другой говорит! — Разъедемся по пятеркам! — Третий: — По-трое! — Четвертый: — По-двое!
А пятый батыр говорит: — Если между двумя начнется раздор, кто их мирить будет, раздор улаживать? Более сильный более слабого удушит. Потому — разъедемся лучше по одному!
Эти слова все одобрили.
Подъехали батыры к Хагатанским горам: девяносто пещер в тех горах было, — каждый батыр в отдельную пещеру въехал — и, от остальных обособленный, в пещере своей, как медведь, ревел до утра…
…Байсары между тем жирных баранов заре-зал, созвал всех важных людей десятитысяче-юртного конгратского племени, досыта их шурпой накормил, мясо выложил на большое деревянное блюдо и сказал:
— Прежняя наша жизнь лучше была, оказывается! С ужасным насильником дело иметь пришлось нам теперь, оказывается! Завтра батыры приедут, что мы им ответим?
К родичам обращаясь, стал снова Байсарыбий совета у них спрашивать, такое слово говоря:
— Там, где громкий вздох, там — ливень слез из глаз!
Дочь красавица на выданьи у нас,—
Родичи мои, совета жду от вас!
Съедутся батыры — с чем их встретить мне?
Срок до завтра дан, — что им ответить мне?
Я взываю к вам, ко всей моей родне,—
Трудно груз такой держать одной спине!
Как же калмык
а
м я дочь свою отдам?
За нее, бедняжку, будь я жертвой сам!
Если не отдам ее Хакиму я,—
Воскресенья мертвых неизбежен день, —
Схватит ведь меня за ворот
[12]
Калмык
и
– батыры грозны, словно львы,
Им противостать я не могу, увы!
Завтра к полднику им нужно дать ответ, —
Родичи мои, какой же ваш совет?
Был на родине я человек большой,—
Понял я теперь, что значит край чужой!
Беззащитным став, измучен я душой.
Что батырам завтра я скажу, ой-бой!..
Родина моя оставлена теперь;
Жизнь моя судьбой раздавлена теперь;
Что ни ем, ни пью — отравлено теперь;
Будет дочь моя ославлена теперь;
Кара небосвода явлена теперь!..
— С вами я в родстве и дружбе много лет,
Радость мы делили, как и тягость бед.
Родичи мои, подайте мне совет,
Калмык
а
м жестоким дать какой ответ?
Так сказал Байсары, но никто в ответ ни слова не произнес. Встал тогда Яртыбай-полубай и такое слово сказал:
— Ты моим словам внемли, Байсарыбай:
Сам ты нас привел в проклятый этот край,
Значит, за свою ошибку пострадай,—
Калмык
а
м покорно дочь свою отдай!
Ты мои слова за шутку не считай.
Если нам батырам этим удружить,
Если породниться с нами разрешить,
Станем мы у них вполне привольно жить.
Смеем ли себя спасения лишить?
Если породниться с ними поспешим,
То не только мы расправы избежим, —
Станешь человеком ты у них большим.
Разве мы твоей судьбой не дорожим?
Ты отдашь им дочь свою, Барчин-аим,
И своих детей мы с ними породним;
Будут ездить к нам, мы будем ездить к ним.
Э, Байсарыбай, поверь словам моим —
Мы тогда вполне привольно заживем!