Алое Копье

Сечин Иван

Прошло часа два, и Рейн миновал грубо сработанные деревянные ворота в частоколе, у которых стояло двое рослых мужчин в достаточно поношенных плащах и с копьями наперевес — воины, которых нанял тэн Элла. Именно этому землевладельцу платили подати жители Кельтхайра и окрестных деревень. Похоже, на этот раз тэн решил особо тщательно проследить за сбором налога, а может просто опасается своего соседа и вечного соперника — Форлага Хитрого. По мнению Рейна, оба были объявленными негодяями. Таковы все аристократы, Медб их забери. Лишь бы дело не кончилось войной… Верно говорят, господское внимание — гроза любого земледельца.

Юноша шел по единственной в деревне улице, и его обступали

дома — в каждом из них горел огонь, слышались голоса, где-то играли в кости. Люди собирались в группы и обсуждали последние новости. Сегодня народ Кельтхайра выглядел счастливым — у всех улыбки на лицах, глаза излучают радушие и доброту. Завтрашний День Жертвы — хороший повод забыть все тревоги и на несколько дней отдаться объединяющему порыву чествовать Сонм Богов и возрождение мира.

Только один человек не разделял общей радости. Высокий, лысый и худощавый, он был похож на длинную жердь. Лицо — острое, с выступающим подбородком и глубоко посаженными глазами — наводило на мысли о мумиях в древних родовых склепах Нового Цора. Человек был одет безвкусно, но богато: ярко-синие штаны, зелёная рубаха, украшенная золотым шитьём, тяжёлый плащ из собольего меха. Роскмельк, главный сборщик податей тэна и известный подхалим. Что он здесь делает? Кельтхайр — всего-то маленькая деревня, одна из многих под властью тэна Эллы.

Роскмельк явно чувствовал себя лишним посреди праздника и не разделял всеобщего веселья. Едва завидев Рейна, он направился к нему быстрым, широким шагом.

— Ч-что ты принёс, ох-хотник? — Роскмельк обвел Рейна взглядом мутных, покрасневших от выпивки глаз. — Что-то ценное?

Сборщик налогов вцепился в плечо юноши своими длинными жёлтыми ногтями.

— Забери тебя Медб, Роскмельк, отстань от парня! — раздался позади них голос, больше похожий на гром. Вельможа обернулся и увидел Фиахну, местного кузнеца. Фиахна был высок и широкоплеч, имел голубые глаза и рыжие волосы — словом, настоящий уладец. В руках он держал Скел — молот, который выковал специально для праздника.

— Чего тебе? Вздумал грубить помощнику самого Эллы, тэна и повелителя всей долины Муртемне? — Говоря это, Роскмельк опасливо покосился на пудовые кулаки кузнеца.

— Я тебе говорю: по какому праву ты, змея подколодная, пристал к жителю Кельтхайра? — Фиахна крутанул в руках молот. — Мы платим твоему господину подать, и большего он требовать не может. Его не должны интересовать дары на День Жертвы, они — для святилища.

— Эллу Высокого интересует всё. — По лицу Роскмелька пробежала ядовитая ухмылочка. — сам король разрешил Элле устанавливать налог — а кто может справиться с этим лучше меня, верного слуги короны? — Вельможа приосанился и поправил дорогой плащ.

Фиахну это, однако, не смутило.

— Убирайся. Отсюда. Вон. Иначе мой Скел проверит, так ли крепок твой череп, как о нём говорят. Кельтхайр находится под защитой жреца. Разве твой господин захочет пойти против слуги богов? Уходи подобру-поздорову. Сегодня ты явно выпил слишком много эля.

Лицо сборщика податей побледнело, затем стало красным, как переспелое яблоко. Роскмельк сплюнул, резко повернулся на каблуках и заторопился к воротам, на ходу бормоча проклятия. Вскоре раздалось лошадиное ржание, стражники торопливо открыли ворота, и тэнов прислужник в спешке покинул деревню.

— Спасибо тебе! — Рейн обнял кузнеца. — Знаешь, тебе не стоило так поступать. У тебя могут быть неприятности.

— Обо мне не беспокойся. — Фиахна пожал широкими плечами. — Этот Роскмельк всем нам уже оскомину набил. Даже к Зилачу пройти пытался, представляешь? Прервать покой жреца! Немыслимо…

Так они и шли по улице, обсуждая

свежие новости, пришедшие в отдалённый Кельтхайр вместе с группой купцов. А обсудить было что. На западе тэн Элиас восстал против короля и объявил себя независимым правителем. В столице, Махе-Эмайн, тоже неспокойно: люди говорят о том, что на улицах города видели лошадь о двух головах и что король приблизил к себе какого-то колдуна в зелёных одеждах. Говоря это, Фиахна машинально поглаживал рукоятку Скела — верный знак того, что кузнец волнуется. Рейну всё казалось, что старый друг чего-то недоговаривает, но спросить юноша не решился — не стоит упорствовать, когда страх запер рот твоего собеседника на замок.

Домой вернулся Рейн уже под вечер. Его дом располагался на окраине Кельтхайра рядом с деревенской кузней, что считалось опасным — нехорошо, когда твоё жилище находится слишком близко к жару кузнечных мехов. Это был небольшой домик с бревенчатыми стенами, вымазанными речной глиной. Как и у всех остальных жителей деревни, крыша дома была покрыта свежим дёрном. Неподалёку стоял дощатый сарай, который в случае чего мог служить и амбаром — в нём хранили зерно и все необходимые инструменты. Раньше на месте сарая стоял вместительный хлев для скота, но после смерти родителей Рейна заботиться о животных стало некому, и хлев разобрали на дрова. На крыльце дома стоял одинокий стул, на котором спала серая кошка по имени Муман — любимица сестры Рейна. При виде Рейна кошка лениво приоткрыла свои ясные изумрудные глаза, глянула на него и снова погрузилась в сон, положив на вытянутые лапы косматую голову.

"Видимо, Эмер всё ещё ткёт. " — подумал Рейн. Он раздражённо вздохнул и зашёл внутрь.

В доме было довольно темно. Тесную прихожую освещала одна-единственная лучина, которая горела тусклым, неверным светом. Рейн снял сапоги, повесил лук и колчан на крюк в стене и отворил дверь в горницу — просторное и светлое помещение. Одна стена была заставлена сундуками, где хранилось самое ценное имущество. За перегородкой из досок — кухня, справа — вход в погреб. На стенах горницы висели пучки трав и кореньев, необходимых в лечении или приготовлении пищи.

В углу стояли простой деревянный стол и две скамьи. За столом сидела Эмер, старшая сестра Рейна. Она была на два года старше его и уже успела достичь брачного возраста. Высокая и стройная, она обладала дивными волосами цвета ржи и всегда заплетала их в сложную косу. Эмер считалась первой красавицей в Кельтхайре, никто не мог превзойти её в искусстве ткачества. Вот и сейчас она держала в руках простое деревянное бёрдо и ткала — шажок за шажком, ниточка за ниточкой. Рейн взглянул на узорчатое многоцветное рукоделие и устало прикрыл глаза. Сестра, верно, уже с утра только этим и занимается.

Чёрная кошка между ними пробежала с самого начала, с той поры, когда мать пятилетней Эмер — Ниам — умерла, родив первого и единственного сына. Уже в детстве брат с сестрой не могли найти общего языка. Юноша до сих пор помнил, как десятилетняя Эмер разбила узорчатый глиняный кувшин, а по возвращении отца обвинила в этом его, Рейна. И так было во всём — и в совместной работе, и в отдыхе Эмер и Рейн были друг с другом на ножах.

Всё стало ещё хуже три года назад, когда Элла Высокий набирал войско для похода на земли Форлага Хитрого. Тогда отца Рейна и Эмер Кормака забрали на войну, а через месяц стало известно, что он убит в бою каким-то наёмником… Рейн знал, что сестра в тайне винила его и в этой смерти — ведь по закону короля Лугайда забрать в солдаты можно только того человека, у которого есть хотя бы один сын… Это событие окончательно подкосило девушку, и она ещё сильнее обособилась.