Алмазы Якутии

Серегин Михаил Георгиевич

Родионов расстегнул куртку: стало совсем тепло. Лицо обдувал легкий, дующий с юга ветерок, и он решил, что теперь-то обязательно должен добраться до этих чертовых алмазов, из-за которых погибло столько людей. Хотя зачастую животные, даже хищники, лучше людей. Да и какие это люди, если основное предназначение их – убивать себе подобных. Ни одно животное в природе так не поступает, за редким исключением, лишь подтверждающим правило. «Я доберусь».

– Чего? – Вилен Михайлович, который шел рядом с Родионовым, слегка сбавил шаг.

Егор даже не заметил, что последнюю мысль он произнес вслух.

– Я

говорю, скоро, что ли, до леса доберемся? – выкрутился он.

– Скоро, – Вилен Михайлович вынул из кармана сложенную в несколько раз карту, – километра три осталось.

– Вы прям заправские путешественники, – удивленный его предусмотрительностью покачал головой Родионов.

– В тайге по-другому нельзя, – серьезно сказал Вилен Михайлович.

– Батя, вы жрать не хотите? – их догнал Пашка. – У меня уже второй час в желудке катавасия.

– До леса дойдем, устроим привал, – согласился Вилен Михайлович. – Если ты не возражаешь, – он посмотрел на Родионова.

– Не возражаю, – кивнул тот.

– Давай, двигай вперед, – Вилен Михайлович подтолкнул Пашку в спину, а сам слегка придержал Родионова.

– Я вот что хотел у тебя спросить, парень, – начал он как бы смущаясь, когда Пашка не мог его услышать, – ежели ты скрываешься от этих, ну, от которых ушел, когда к нам в машину подсел, то, может, тебе лучше было в Якутске скрываться? Это ведь дело такое, у себя под носом они бы искать тебя не догадались. А в тайге каждый человек на виду. Это только кажется, что здесь легко затеряться. Ты сам-то, видать, по-другому кумекаешь?

– Не понимаю, – улыбнулся Родионов, – почему вы обо мне так заботитесь?

– А мы не заботимся, совсем не заботимся, – замотал головой Вилен Михайлович. – Ты сам подумай, разве это забота? Ну, подбросили мы тебя на машине, ну, поделились продуктами там, так это от чистого сердца. Нам это ничего не стоило. А завтра ты нас встретишь, разве не поделишься куском хлеба? Вот то-то и оно, брат. В тайге всегда себя на место другого ставить нужно; а вдруг сам в сложном положении окажешься!

– Ну а вдруг я преступник, убийца? – не отступал Родионов.

– Убийц в наручниках и под конвоем возят, а не с первыми попавшими отморозками. Я сам в конвойных войсках работал, знаю. Да и какой ты убийца? Вон я зайцу по горлу полоснул – у тебя морда скривилась. Аль не так?

Егору пришлось согласиться с доводами охотника. Про себя он отметил его наблюдательность. Он сам себе не мог объяснить, но эта замечательная черта в Вилене Михайловиче почему-то начинала его раздражать.

Глава 26

Лесотундра с ее хилой растительностью закончилась, и они вступили сначала в редкий ельник, а потом вышли в тайгу. Настроение у Егора улучшилось. Здесь вертолету труднее будет его обнаружить, да и приземлиться негде. Преодолев еще километра два, путешественники решили пообедать. Пашка в течение всего времени ныл, ссылаясь на спазмы в желудке. Но Егор не хотел тормозить движение, рассчитывая уйти как можно дальше от холмящейся лесотундры в густую зелень тайги. Вилен Михайлович, понятно, не желал отставать от Егора. Из-за этого Пашка все никак не мог пообедать.

Но все же черед отдыху настал. Путешественники подустали. Идти по тайге – не то же, что прогуливаться

по ровному асфальту. Поэтому дружно решили сделать привал и перекусить.

Егор помог Вилену Михайловичу и Пашке заготовить дров для костра и, когда те стали разводить огонь, отправился в лес.

– Не устал пока? – окликнул Егора Вилен Михайлович.

На его широком мясистом лице цвела слащавая улыбка.

– Да так, пройдусь… А ружье ваше можно?

– Бери, чего уж! – с готовностью ответил Вилен Михайлович.

Егор поднял «зауэр» и повесил на плечо. Вскоре он исчез за зарослями кедрового стланика. Вилен Михайлович развел огонь.

– Давай-ка зайцем займись, – сказал он Пашке, – сам же говорил, что жрать хочешь.

– Может, для сугрева пропустим по стакан-чику? – предложил Пашка.

– Вот приготовишь зайца, тогда и пропустим, – недовольно глянул на сына Вилен Михайлович.

Пашке ничего не оставалось, как заняться дичью. Но действовал он неумело. Вилен Михайлович, критическим взглядом сопровождая его неуклюжие торопливые движения, отпускал замечания. Пашка раз двадцать хотел бросить зайца, но надежда на выпивку заставила его стиснуть зубы и довести работу до конца.

Тушка повисла над низкими языками пламени, точно малая копия жарящегося барана.

– Смотри не спали, – криво усмехнулся Вилен Михайлович.

– А ты не боишься, батя, что этот полярник того…

– Чего того? – нахмурился Вилен Михайлович.

– Ноги сделает с нашим «зауэром».

– Брось, – зевнул Яковенко-старший, – никуда он не побежит. Меня другое тревожит: не похоже, что он к Мирному идет.

– Думаешь, он не за камнями собрался, а просто от бандюг скрывается? – насторожился Пашка.

– Черт его знает, – приуныл Вилен Михайлович. – С другой стороны, как-то нелогично так по тайге бродить, если хочешь от бандитов сбежать. Нет, все-таки похоже, что парень наш за алмазами охотится. Вот только почему он не прямо к Мирному движется?

Вилен Михайлович закурил, прислушиваясь к лесу.

Егор прошел около ста метров, когда перед ним из кустов взлетела большая серовато-коричневая птица. Он сначала даже не понял, что произошло. Глухо плеснули огромные крылья, словно сгущая воздух. Егор быстро прицелился и выстрелил. Птица замертво упала в кусты, повиснув крыльями на слабо шевелящихся прутьях.

– Стреляет! – отозвался Вилен Михайлович.

– Ага, – Пашка крутил над огнем тушку.

Вскоре от костерка остались одни угольки. Поднимающийся от них дым застилал глаза, от него щипало в носу. Пашка морщился и недовольно поглядывал на переминающегося с ноги на ногу Вилена Михайловича.

Из зарослей вышел Егор, держа трофей.

– О-о-о! – радостно воскликнул Вилен Михайлович. – Тетерев! Вот это удача!

– Чуть ли не сам в руки прыгнул, – улыбнулся Егор.

Он занялся птицей. Спустил кровь, ощипал, вынул потроха и только потом упаковал в пакет, который ему дал Вилен Михайлович. Торчащая из рюкзака бутылка самогона завладела Пашкиным вниманием. Но Вилен Михайлович и сам решил немного выпить. Заяц был готов. Яковенко-старший достал из рюкзака котелок, кусок брезента, на который выставил бутылку и стаканчики. Заяц был разрезан на куски и сложен в котелок. На брезенте появились консервы из морской капусты и хлеб.