Алмазы Селона
Шрифт:
Скальд задумался. Гладстон сидел перед ним и ждал.
— Немедленно сотри всю информацию, — попросил детектив.
— Ты шутишь?
— Пожалуйста, побыстрее.
— Мы торопимся?
— Да что за черт?!
— Понял, понял… Не двигайся! — зарычал Гладстон, но Анахайм уже побежал из зала. На бегу он вспыхнул ярким пламенем и еще успел закричать от боли…
Скальд в ужасе отвернулся.
— Гладстон! Это была голограмма?
— Нет.
— Что ж ты наделал?!
— Закон Иваневича. Сбой в системе, — буркнул механический пес.
Скальд
— Здесь есть камера для замораживания, — сказал Гладстон, семеня рядом и заглядывая ему в глаза. — Ты недоволен, да? Я слышал, про умершего говорят: «Последние его слова были…» Ты помнишь его последние слова, а?
— Пожалуйста, помолчи, — попросил Скальд. — Сейчас не время для шуток.
— А где господин Анахайм? — подозрительно буравя Скальда взглядом, спросил человек с грубым лицом боксера, вышедшего на пенсию по причине уже полной профнепригодности. Руки его беспокойно двигались, теребя какой-то внушительный шарообразный предмет на цепочке.
— Он передумал лететь. Разве вы не получили сообщение? — равнодушно сказал Скальд. — «Кудри бога» готов?..
Мужчина переглянулся с напарником, грудью загораживающим проход к посадочному залу космопорта.
— Получили… но… Хозяин что-нибудь передал нам?
— Передал, — вмешался механический пес. — Господин Икс, закройте, пожалуйста, уши.
Детектив подчинился. Жесткие лица близнецов-боксеров прямо у него на глазах смягчились, стали растерянными и, страшно подумать, доброжелательными.
— Ну дак… Вопросов нет! Проходите. Модуль номер шесть. — Охрана расступилась, и Скальд с Гладстоном с достоинством прошествовали к эскалатору со светящейся цифрой шесть.
— Что ты им сказал? — не утерпев, спросил Скальд, когда они уселись в модуль.
— Да-а… — отмахнулся пес. — Что им обычно говорил Анахайм, когда был не в духе?..
Ржаво-коричневые стены кратеров и горы шлака застыли в неподвижности, как на картине, — ни одной струйки пара, ни одного облачка над ними. Ветер кружил столбики пыли на рыхлых пепловых откосах. Далеко в долинах между цепями вулканов простирались мрачные иссиня-черные поля бесплодной земли.
— Представляю, какие здесь бушевали огненные шторма. Земля содрогалась от оглушительных взрывов, раскалывалась, несчастная, пылающими расселинами. Повсюду открывались кратеры, яростно выплескивающие расплавленную породу. Восхитительное зрелище! — Ион обвел взглядом свинцовое море застывшей лавы с длинными волнами морщин и чешуй. — Точно, это планета моей мечты. За нее стоило побороться. Теперь я понимаю Анахайма.
— Ну пожалуйста, прекрати… — запекшимися губами произнесла измученная жарой Ронда. — Я знаю, что ты раздражен, милый, но нам некогда упражняться в риторике. Мы должны найти нашу девочку.
Они пошли по черным пластам лавового озера у северной оконечности горы и не без труда поднялись к ее
— Тебе не кажется, что здесь еще хуже, чем на солнце? — спросил Ион, когда они встали в тень нависшего выступа из застывшей лавы.
Он потрогал крупинки сыпучей породы на склоне и неожиданно обнаружил, что они обжигают. Ронда не успела ответить — склон соседней горы вдруг начал раскаляться на глазах, его складки и морщины зашевелились, разглаживаясь. Наплывы и стержни из лавы, похожие на сталактиты, стали стремительно укорачиваться. По пришедшей в движение земле внизу, у подножия, потекла река из расплавленных пород. Она текла вверх, к жерлу вулкана! Смешиваясь с воздухом, начали воспламеняться выделяющиеся из лавы горячие газы. Грохот, страшный шум озвучили прежде молчаливый мрачный ландшафт.
— Это ты накаркал… — Ронда заплакала. — Как можно быть таким невоздержанным на язык? А если здесь материализуются наши мысли?
Они спустились по изрезанному склону морщинистой горы к подножию, где рядом с их модулем стоял другой, брошенный Лавинией. К счастью, место посадки не было затронуто странным катаклизмом, который протекал как-то избирательно, местами.
— Где Йюл? — издалека крикнул Ион Гизу, встревоженно оглядывающемуся по сторонам, но брат Ронды уже сбегал с другого склона горы.
Гиз не мог отвести глаз от невероятного зрелища: по слегка наклонной траектории с земли с ревом взлетали в поднебесье многотонные каменные пробки и с невероятной точностью вколачивались в самый центр жерл пробудившихся вулканов.
— Кажется, эти штуки называются вулканическими бомбами, — сказал Гиз. — Но по-моему, они сошли с ума — нарушают все законы физики.
— Все в модуль, — скомандовал Ион.
… Взлететь они не смогли — система управления аппарата оказалась полностью разбалансированной. В технике разбирался только Гиз, пришедший к неожиданному выводу о разрушении полимеров, входящих в состав некоторых жизненно важных деталей.
Зира весь день не выходила из своего отсека, а Ронда сидела и в оцепенении смотрела, как падают с неба Селона прямо в жерла огнедышащих холмов черные облака пепла и снопы искр, как зримо конденсируются в воздухе пары из воды и серы, тут же втягиваясь в трещины и разломы гор…
К ночи все утряслось в беспокойном чреве земли, и извержения прекратились. Неимоверную жару смягчила относительная прохлада, и люди вздохнули свободнее.
— А есть ли хорошие новости? — спросил Ион, когда все собрались перед сном в кают-компании модуля.
— Я прочитала дневник, который начала вести Лавиния, — обеспокоенно сказала Зира.
— Ну почему же ты молчишь? — подпрыгнула Ронда. — Мы ведь ничего не знали о дневнике! Что там?
— Сначала восторги, эйфория — молодость… — вздохнула Зира. — Потом… Я и не подозревала, что Лавиния знает такие слова…
— Какие? — насторожился Ион.
— Уверяю тебя, сынок, ты таких не знаешь.
Гиз прыснул.
— Конечно, она разочарована, что не обнаружила на Селоне придуманных ею алмазов!