Алмазы Селона
Шрифт:
— Всем отойти! — повысил голос офицер и направил на женщину небольшой прибор, висящий у него на поясе. — Не волнуйтесь, госпожа Флоренс, мы не причиним вам неудобств, — заверил он. — Это займет всего несколько секунд…
Единый вопль ужаса, исторгнутый толпой, разнесся по большому залу космопорта — Ронда вспыхнула ярким огнем и в считанные мгновения сгорела у всех на глазах… На полу осталось лежать только ее серебристое платье, и испуганно визжала собачка в шляпе из цветов…
— Ублюдок! — кричал Ион, вырываясь из рук виснущих на нем Йюла и Скальда. — Я убью этого
— Гладстон! Почему ты молчишь?! — с плачем взывала Зира к механическому псу, невозмутимо лежащему у ее ног. — Неужели это правда?..
— Зира хорошая девушка, — встревожился Гладстон, тяжело поднимаясь на ноги. Зира не могла больше говорить, только рукой показывала на плоский экран телевизора, висящего на стене. — Я видел, видел… Это голограмма, — торопливо произнес пес. — Ронда находится на Имбре!
— Я люблю тебя, детка… — плакала Зира, обнимая Гладстона за шею.
— Господин Икс? — На Скальда смотрело незнакомое лицо худощавого, средних лет мужчины в синей форме. — Вы оставили нам свой контактный номер. Меня зовут Сьон Тарапс. Я начальник карантинной службы космопорта Сфакса, столицы Сфакса.
— Слушаю вас, — встревоженно отозвался Скальд. Его разбудил звонок — была глубокая ночь.
— Мы решили связаться с вами, потому что вы предупреждали нас о человеке по фамилии Анахайм…
— Да, предупреждал.
— Он летит к нам кораблем «Кудри бога».
— Как вы сказали?..
— «Кудри бога».
— Простите, я со сна не разобрал. Продолжайте, пожалуйста.
— У нас нет никаких оснований для того, чтобы воспрепятствовать его посещению нашей планеты. Но мы наслышаны о том, что произошло на Фарере, коллеги сообщили… Применение голографии в антиобщественных целях уголовно наказуемое деяние, но Анахайма почему-то отпустили. Теперь он летит к нам.
— Да-да, слушаю.
— Ну вот, собственно, и все, — смущенно сказал Тарапс. — Мы хотели просить у вас совета. Что нам делать? Мы вызвали генерала Легьюма, главу Сфакса по чрезвычайным ситуациям.
— Хороший ход, — быстро сказал Скальд.
— А что, собственно, мы должны сказать господину Легьюму?
— То, что вам известно об Анахайме, а также о следующих моих предположениях, господин Тарапс: возможно, неделей раньше на планету Анахаймом занесен неизвестный, неопределяемый вирус тяжелого инфекционного заболевания, который сейчас он собирается активизировать. Будьте готовы ко всему. Держите меня в курсе событий, если это, конечно, будет возможно.
— Благодарю вас, господин Икс, — от души произнес Тарапс.
Генерал Легьюм сквозь серую пелену дождя издалека различил, что на посту стоит тот самый молодой солдат, который был очень похож на его сына от первого брака, Каэна, — здоровый, молодцеватый, подтянутый. Сразу видно хорошую военную выправку, привитую где-нибудь на Крушеваце или Ярмуте, известных по всему сектору планетах-поставщиках военных кадров. Легьюм уже не первый раз встречал парня на этом посту по пути в космопорт. Нужно забрать его в свое ведомство,
Солдат стоял навытяжку, невзирая на сильный дождь. «Как же среди этой промозглой осени не мечтать об отпуске, — подумалось Легьюму, — особенно если отдохнуть собрался впервые за последние девять лет?.. Мирна с девочками приедет в космопорт через час, „…и скоро мы будем далеко-далеко, милый…“ Губы у Легьюма невольно растянулись в счастливой улыбке.
Когда умерла Сура, его первая жена, он долго жил холостяком, потом случайно познакомился с женщиной моложе себя на двадцать лет, влюбился как мальчишка, к счастью, взаимно. Никогда генерал не был так счастлив, как сейчас. Он и не знал, что такое может происходить с человеком его возраста и положения: когда каждый день кажется праздником, потому что тебя ждут дома — каждую минуту, каждую секунду. А лучше всего на свете были две вертлявые стрекозы с бантами больше головы, четырехлетние балаболки-близняшки, обе светловолосые, ясноглазые, которые всякий раз, когда он приезжал домой, кидались к нему на шею и душили с радостными воплями…
Автомобиль генерала притормозил у кабины поста. Солдат отдал ему честь, и ничто в его лице не дрогнуло, только потеплели глаза — узнал. Генерал опустил стекло и одобрительно сказал:
— Хорошо служишь, солдат.
Парень только чуть-чуть вздернул подбородок, чтобы спина стала еще прямее, хотя куда уж лучше…
Машина тронулась, и последние десять километров до космопорта генерал как-то особенно внимательно разглядывал пепельно-серые мокрые поля, теряющиеся во мгле, и такое же серое, чуть посветлевшее на горизонте небо. Он взглянул на часы — еще пятнадцать минут, и строго по расписанию тучи над космопортом Сфакса пронзят десятки модулей, устремленных с орбиты к посадочным полосам на земле.
— Визовая служба отказала вам, господин Анахайм, в посещении Сфакса… — Голос у Тарапса предательски дрожал.
— Да что вы говорите?.. — лениво отозвался с экрана Анахайм. — То ли вы забыли, что у меня виза независимого всегалактического Комитета по проблемам экологии? Я имею право посещать любую планету в этом секторе.
Тарапс посмотрел в свои бумаги и кашлянул.
— Кроме того, ваш космолет оснащен двумя двигателями, которые не прошли тест-контроль в комиссии по изобретениям. Вы еще не получили сертификат на использование этого устройства нового типа…
— Откуда вам это известно? Ладно, не бойтесь, я не собираюсь садиться на Сфакс на своем корабле, для этого у меня есть модуль — типовой и проверенный вашей вшивой комиссией на сто рядов.
— Я попросил бы вас, господин…
— Да заткнись ты уже. Дорогу!
Тарапс переглянулся с сидящим рядом генералом Легьюмом. Тот щелкнул кнопкой, включая экран, чтобы Анахайм увидел его.
— Если ты сейчас же не уберешь свою задницу с орбиты Сфакса, я ее тебе поджарю, с превеликим удовольствием, — пообещал генерал, которому надоели эти пререкания, и, в отличие от Тарапса, его густой сочный голос не дрожал.