Алмазы Селона

Скидневская Ирина Владимировна

— Если ты будешь уверена в том, что все кончится плохо, то все кончится плохо, мама, — с укором сказал Гиз.

— Нет, я уверена, что все кончится хорошо, — стараясь говорить спокойно, ответила Ронда. Слезы побежали у нее по лицу.

— Детка, полиция только все испортит, — с сочувствием сказала ей Зира. — Ты же помнишь, что случилось с Риссером?.. — Ронда вытерла слезы и кивнула. — Каждый из нас сделает все, что сможет. Даже такой отпетый негодяй, как Анахайм, не сможет упрекнуть нас в трусости и бездействии. Я выяснила подробности гибели людей, предавших Иона. Вскрытие показало, что у каждого из них произошел мгновенный паралич сердца, господин Икс. Одних смерть застала, когда они были в компании

друзей, другие встретили ее в уединении…

— Интересно, могли они, находясь наедине с собой, произносить имя господина Анахайма? — задумчиво произнес Скальд.

— Только если они были страстно влюблены в него, — буркнул Ион.

— Я читала протоколы, — сообщила Зира. — Начальник полиции точно ничего не говорил перед смертью — он брился. Двое других обедали. Один проводил совещание. Еще двое умерли в общественном транспорте.

— Бедные, — грустно произнесла Ронда.

— Баар и Брилли погибли, когда услышали имя Анахайма. Оно их поразило, как гром с неба, — сказал Скальд. — Тут два варианта. Первый. Это могло быть достигнуто через предварительный гипноз: на имя Анахайма организм срабатывал остановкой сердца. Но это довольно рискованно для нашего всемогущего господина. Люди по-разному реагируют на гипноз. Одни легко внушаемы, другие в этом плане практически неуязвимы — их вообще невозможно загипнотизировать. Кроме того, проходит время, человек может принимать какие-то медицинские препараты, посещать психотерапевта, и неизвестно, останется ли в таком случае прежняя установка в его подсознании неизменной. Одним словом, гипноз — это очень ненадежный способ для господина Анахайма контролировать человечество. Второй вариант — и он более вероятен — было произведено вживление капсулы с электронным устройством, реагирующим на внешнюю команду, в данном случае на слово «Анахайм». Яд, содержащийся в капсуле, вызвал мгновенную остановку сердца. В случае с другими погибшими была дана иная команда, извне. Если абстрагироваться от моральной стороны дела, гораздо интереснее другое — каким образом Анахайм был ознакомлен с самыми сокровенными тайнами Буфа Баара и Брилли Эхт? Эта загадка почище многих… Вообще существует много способов проникнуть в прошлое человека, в его личные тайны: свидетельства друзей, знакомых, документы, фиксирующие факты его биографии, личная переписка и, наконец, его собственные рассказы. У Анахайма не было времени, чтобы произвести какой-то предварительный опрос родных, знакомых или приятелей наших лжесвидетелей, потому что уже в течение ночи, последовавшей за дракой в отеле «У тетушки», все шестьдесят человек подверглись стремительному, ошеломившему и морально сломавшему их шантажу. Невероятно… Чтобы собрать компрометирующие сведения хотя бы на одного человека, потребуются месяцы кропотливой работы, да и не каждый согласится рассказать о близком человеке нелицеприятные факты — даже если он ими располагает.

— И все-таки, какое-то объяснение этому у вас есть? — нетерпеливо спросил Ион.

— Одно-единственное: все люди, предавшие Иона, подверглись мощному гипнозу, в результате которого сами рассказали Анахайму и его людям свои тайны. И он ими блестяще воспользовался.

— Вы только что сказали, что не все люди поддаются гипнозу, — заметила Ронда.

Скальд развел руками.

— Вот. Это самое уязвимое место. Что удалось выяснить, Ион?

— Анахайму тридцать лет. До отвращения здоров. Что еще? — Ион взглянул на лист бумаги в руках. — Несметно богат. Налоги платит исправно. Патриот Порт-О-Баска. Правда, что это за планета, я еще не выяснял.

— Представляю себе эту помойку, — с презрением сказала Ронда.

— Ронда хорошая девочка, — вдруг раздался рядом чей-то глуховатый голос.

Женщина сильно вздрогнула. Гладстон виновато завилял хвостом и примиряюще гавкнул.

— Ой…

Гиз… Как бы нам с тобой договориться, чтобы ты предупреждал, что собаки умеют разговаривать?.. — выдохнула Ронда.

— Это даже забавно, — улыбнулась Зира.

— Гладстон должен вас всех перекусать, — вдруг сообщил Гиз. — Ему нужно вас запомнить, поэтому он слегка укусит каждого и данные занесет в свою память. Вы будете значиться там как «свои».

— И сколько у него уже «своих»? — спросила Ронда.

— Пока двое. Гладстон тогда все-таки укусил Лавинию, за пятку… Я уговорил ее не жаловаться тебе — чтобы ты не волновалась, — виноватым голосом сказал Гиз. — Ты не сердишься, мама? Зато это нам теперь поможет.

— А кто второй? — спросил Ион.

— Валькирия.

— Что-что? Я не ослышалась? — встрепенулась Зира. — Моя Валькирия? Самое грациозное существо во Вселенной?..

— Бабушка, признайся, что итоги конкурса были сфабрикованы, а? Специально для твоей Вальки? — напористо произнес Гиз.

— Не заговаривай мне зубы, дружок! Конкурсом занималась Ронда.

— Зира хорошая девочка. Девушка, — поправился Гладстон и, виляя хвостом, подошел к Зире.

— Давно не слышала такого сомнительного комплимента, — засмеялась та. — Ладно уж, знакомься. — Она протянула псу руку. — Рви зубами еще теплую плоть…

Каждый из членов семьи, а также Скальд были осторожно укушены Гладстоном за палец.

— Вы не могли бы прямо сейчас связаться с вашим знакомым из С-патруля, Ион? Я хотел бы задать ему еще пару вопросов, если не возражаете.

Ион набрал номер, произнес в трубку несколько слов. Ему что-то ответили, и он нажал отбой.

— Трой умер час назад от остановки сердца, — сказал он.

— Но это невозможно, — прошептала Ронда. — Совершенно посторонний человек…

— Любителю подсматривать в замочные скважины господину Анахайму очень не нравится, когда кто-то проникает в его собственные тайны, — резко сказал Скальд.

— Это уже не похоже на игру. Это просто бойня, — пробормотал Гиз.

— Где будем его искать и как действовать? — спросил Ион.

Все молчали, ожидая, что скажет Скальд. Тот взволнованно ходил по комнате.

— Анахайм очень скоро объявится сам, чтобы раздать задания и покрасоваться перед нами. Наверное, он уже обдумал свои пакости. Мое личное мнение: никого из нас он убивать пока не собирается. Будет играть с нами, как кошка с мышкой.

Йюл встал и поклонился. Остальные, в свою очередь, тоже поднялись и поклонились ему. Опустив глаза, с отрешенным видом, Йюл вышел из комнаты, и вскоре они увидели через окно, как он идет по дорожке к центральному выходу из поместья. Он шел босиком, в своем странном одеянии, с матерчатой котомкой через плечо…

Тяжелее всего наблюдать, как он уходит, было Ронде. Она крепилась изо всех сил, но не выдержала и бросилась вслед за братом. Догнав, она крепко обняла его и горько заплакала. Он успокаивающе прижал ее к себе, поцеловал в щеку и так же молча и сосредоточенно двинулся в путь…

6

— Так, скажи-ка, тебя еще долго будет тошнить? Сегодня это продолжается весь день. — Гиз ходил следом за Гладстоном по комнатам и выговаривал ему.

— Я скоро уйду.

— Куда это ты уйдешь? Хочешь, чтобы я тебя на цепь посадил? Что это за звуки, а? Что ты крякаешь?

— Это я смеюсь. У тебя есть цепь, которая сможет меня удержать? — Гладстон почесал ухо так яростно, что половина чистюль, составляющих ухо, слетела на ковер. Пес наклонил голову, и они снова прыгнули на него, быстро восстановив прежний облик уха. — Я не могу не уйти. Я должен найти Лавинию.

— Я тебя не отпускаю.

— Ты не мой хозяин. Ты мой друг, — гордо ответил пес. — Друзья не могут приказывать — только просить помочь, просить об одолжении или предлагать помощь. Твоя сестра в беде.