Алмазы Селона
Шрифт:
Скальд насторожился.
— И оно последовало?
— Пока нет. Но мы намерены предвосхитить его и дать этому делу ход. Поэтому я нашел вас.
— Сколько всего человек отреклось от вас в связи с этими событиями?
— Ну… Где-то около шестидесяти.
— Ничего себе! Это очень плохо. Ах как плохо… Да, похоже, Ион, вы действительно вляпались в скверную историю. Итак, вы хотите, чтобы я помог вам доказать самому себе, что вы не сошли с ума?
— Очень бы, знаете, хотелось. Что не сошел.
— Личность странного господина с бумажной салфеткой установлена?
— Прямо
— То, что это не городской сумасшедший, понятно. Кому он был бы нужен? А вот имеет ли планета Селон свой конкретный космический адрес?
— В сводном общегалактическом атласе ее нет. Я осведомлялся во всех мыслимых каталогах, справочных пособиях и даже в банке данных всегалактического С-патруля — нет нигде.
— У вас есть там связи?
— Есть.
— Ион, чувствую, они нам пригодятся.
— Что ж. Я не люблю, когда мне плюют в лицо.
— Значит, Селон — это мечта, — задумчиво произнес Скальд. — Что там может быть такого, вы не думали?
— Понятия не имею. Версию Лавинии вы слышали — у Селона алмазное ядро. В принципе в этом нет ничего невероятного. Я справлялся у физиков. Метан из атмосферы планеты может проникать в глубинные пласты и там под действием высоких температур и давления кристаллизуется в алмазы. И тогда их там — как грязи. Ну вот, дальше алмазного ядра фантазии не идут. А неплохо было бы: отколол кусочек — и живи в свое удовольствие.
Они взглянули друг на друга и впервые за время разговора рассмеялись.
— Кстати, я вернул на ваш счет деньги за информацию о господине Регенгуже. Скажите, вам действительно не жаль было расстаться с такой суммой?
— Еще как жалко! Но я ведь рассчитывал поживиться алмазами, — улыбнулся детектив.
— Заодно возвращаю и полтора месяца жизни, которые вы якобы потратили на гиперпереход до Селона.
— А вот за это большое спасибо! Теперь о главном. Вы предприняли какие-нибудь меры собственной безопасности?
— Мы решили, что если кто-то захочет нас устранить, то достанет в любом случае.
— Да, возможно. Если этот человек каким-то образом, вероятнее всего через шантаж, заставил замолчать сразу шестьдесят человек, самых разных и в принципе незнакомых, значит, он имеет сверхвозможности. Надеюсь, вы понимаете, Ион, что если вы решитесь вступить в конфликт с ним, может произойти все что угодно, в том числе и самое плохое? Как семья отнесется к этому?
— Семья не привыкла пасовать.
Скальд допил гранатовый сок и с отвращением выплюнул белые лепестки, прилипшие к языку.
— Тогда разработаем стратегию ответного удара. Первым делом, Ион, вы разом уволите всех людей, причастных к этой истории и отрекшихся от вас. Объяснение будет стандартным: сокращение чрезмерно раздутых штатов. И ни слова о настоящей причине, о том, что вы теперь просто не можете доверять им. Во-вторых, одновременно, в один и тот же час всегалактического времени вы дадите во все возможные средства массовой информации объявление следующего содержания. «Господин Ион Хадис Регенгуж-ди-Монсараш предлагает
— Понравится, — согласился Ион. — Кому ж нравится, когда его оскорбляют?
Модуль Скальда плавно завис над матовым куполом, под которым смутно прорисовывался силуэт окруженного садом дома. На куполе запульсировал желтый треугольник, панели его мгновенно раздвинулись — гостя приглашали на посадочную площадку поместья.
Его уже ждали — рядом с площадкой, улыбаясь, стояли Ронда с Лавинией. Они радостно поприветствовали выбравшегося из модуля Скальда. Обе были одеты в мягкие брючные костюмы, Лавиния — в голубой, Ронда — в золотисто-оливковый. Светловолосая и голубоглазая Лавиния была похожа на отца, красота матери была более яркой и вызывающей — у Ронды была нежная белая кожа, блестящие черные волосы и синие глаза.
— Судя по обилию цветов, тон здесь задает женщина, — с удовольствием вдыхая чарующие ароматы, доносящиеся с многочисленных клумб, заметил Скальд, когда они пошли к дому — он выделялся своими необычными и поражающими воображение геометрическими формами.
— Кто-то помешан на компьютерах, кто-то на модулях, а кто-то на цветах, — засмеялась Ронда.
— Прекрасный выбор, — одобрил гость.
— Мы редко кого приглашаем в свой дом, Скальд, да практически никого. Все деловые встречи проводим в офисах.
— Для меня сделано исключение? Благодарю.
— Мама дизайнер, и наш дом — это ее творчество, — с гордостью сообщила Лавиния.
— Наши отели достаточно просторны и даже импозантны, но слишком утомляет эта повседневная реальность, в которой мы постоянно вращаемся, — сказала Ронда. — Всегда хочется перемен, какой-то интриги, поэтому наше жилище часто перестраивается.
Внутри дом семьи Иона оставлял ощущение продуманного уюта и благородной простоты. Здесь пространства помещений ненавязчиво и естественно перетекали одно в другое, а ощущение комфорта и покоя достигалось округленной пластикой стен и мебели сдержанной цветовой гаммы. Вкрапления подлинных антикварных вещей в ансамбль мебели были деликатными, набор насущных предметов сводился к минимуму — как раз то, что любил Скальд.
— Подождите, — сказал он. — А где же та вопиющая роскошь, царящая в апартаментах приснопамятного господина Регенгужа? В том самом кабинете, куда я так бесцеремонно вторгся? Это было нечто, похожее на древний дворец, — жуткий красный мрамор, золотые статуи, громоздкая резная мебель из сандалового дерева…
— О, это один из наших главных офисов, — засмеялась Ронда.
— Есть извращенцы, которым нравятся такие интерьеры, — донесся до них голос Иона, выглядывающего из комнаты в конце просторного холла. — И мы вынуждены принимать их в привычной для них обстановке.