Алмазный спецназ
Шрифт:
Черт их знает, на самом ли деле они умели оборачиваться леопардами, в чем Мазура порой уверяли даже крайне серьезные люди, которым во всех других отношениях можно было верить безоговорочно. Оборотни они, или просто этакие африканские масоны со звериной атрибутикой, никто толком не знает, – но убивали они всерьез, в этом-то никаких сомнений...
Повернув голову, Мазур приблизил губы к уху Анки и едва слышно прошептал:
– Драпать, боюсь, придется...
– Кто это?
– Убивцы, – сказал Мазур, не намеренный вдаваться в
Она послушно замолчала. Мазур смотрел во все глаза. Вот и последние вышли на открытое пространство. Двадцать четыре человека, жуткие близнецы, и двадцать пятый, в виде свертка – Мазур не сомневался уже, что там именно человек, и по размерам очень похоже, и черепа в пещере в сочетании со всем прочим именно на эту печальную мысль наталкивают...
«Леопарды» образовали круг. Сверток развернули. Точно, человек, надежно связанный, с кляпом во рту – как он ни пытался орать, выходили лишь слабые звуки…
Луна уже стояла над открытой площадкой. Мазура прошила инстинктивная дрожь – жуткие вопли, почти неотличимые от звериных, слаженным хором распороли ночь. Круг дернулся, пришел в движение, люди в звериных шкурах пустились в пляс, двигаясь справа налево, вздымая руки, на которых без труда удавалось разглядеть что-то вроде длиннющих изогнутых костей. Они л о м а л и с ь, дергались, извивались – с поразительной синхронностью, то наклонялись вперед, целя лапами в лежащую посреди круга жертву, то выгибались назад, рыча и воя. На экране телевизора это выглядело бы занятно и даже забавно, но теперь, в глуши, посреди диких скал смотрелось по-настоящему жутко, и Мазур, как ни старался, не мог одолеть паршивую дрожь в коленках.
Напряг глаза до рези. В тени скалы ему померещилось длинное низкое тело, больше всего походившее на стоявшего неподвижно, сторожко леопарда... а вон там что, второй? Как ни пялился, не мог определить со всей уверенностью, стоят ли там звери или это попросту игра лунных теней на камне...
Кровь леденило от жутких воплей. Хоровод бесновался, дойдя до крайней степени экстаза... а потом после высокого, пронзительного вопля они вдруг застыли на месте, подняв на уровень груди растопыренные пятерни, удлиненные когтями.
И всей кучей кинулись на связанного. Началась долгая, жуткая возня под довольное урчание, уже неотличимое от звериного. Мазур ничего не мог разглядеть, но все равно отвел глаза, вновь попытался определить, в самом ли деле поблизости стоят два леопарда или ему привиделось – и снова не смог прийти к однозначному выводу.
Зато сам собой подворачивался д р у г о й вывод: если они всякий раз оставляют череп очередного бедолаги в пещере, то и сейчас будут поступать согласно ритуалу. А значит...
Он осторожно вытянул руку, коснулся плеча Анки, показал большим пальцем в сторону «черного хода». Она понятливо кивнула – может быть, самостоятельно пришла к тем же выводам, что и он. Медленно-медленно двигаясь, подхватила рюкзак.
И они двинулись к выходу – осторожно переставляя ноги, поводя перед собой свободной рукой, полагаясь на зрительную память. Сзади вновь раздались рев и выкрики, в которых не было ничего человеческого, послышалось что-то похожее на песню...
Выход замаячил серым треугольником на фоне непроницаемой тьмы. Мазур осторожно выбрался наружу первым, ощутил ночную прохладу, сделал пару шагов в зыбком лунном сиянии.
Показалось ему, или длинное темное тело с нечеловеческим проворством у т я н у л о с ь за скальный выступ? Ну, не пойдешь же туда выяснять... На цыпочках они кинулись бежать по неширокому проходу меж бугристых скал...
Слаженный хор звериных воплей звучал как-то и н а ч е. А в следующий миг Мазур осознал, что крики приближаются – и очень быстро!
– Ходу! – выдохнул он сквозь зубы.
Они припустили вперед, уже не скрываясь, потому что глупо было теперь таиться. Сзади слышался азартный топот, рычанье и рев, урчанье и визг. Обернувшись на бегу, Мазур увидел несущуюся следом толпу причудливых фигур – и две пары горящих зеленым глаз, передвигавшихся на уровне пояса взрослого человека...
По ним-то он и ударил длинной очередью, без малейших сомнений и колебаний. Церемониться и миндальничать не было смысла. Оборотни они там или нет, но они м е с т н ы е, а значит, должны прекрасно понимать: человек с автоматом шутить не будет и уж безусловно не принадлежит к прекраснодушным интеллигентам-энтомологам...
Новый взрыв рева и вселенского хая, причем в нем теперь явственно прорезались крики боли. Анка тоже послала туда очередь – и они вновь кинулись бежать. Оказавшись отделенным от погони поворотом сузившегося прохода, Мазур выхватил из кармана маленькую круглую гранату, сноровисто вырвал чеку и шарахнул ее за поворот, предварительно отсчитав две секунды для лучшей усвояемости лекарства...
В узком проходе громыхнуло на совесть. Он заметил краешком глаза, как Анка энергично, отнюдь не по-женски размахнулась и вторая граната полетела туда же. Осколки с воем и скрежетом м а х а н у л и по камню.
На мгновение воцарилась тишина – можно представить, что натворили в узком проходе против толпы бельгийские убойные игрушечки армейского образца...
Они кинулись бежать. Вовсе не заполошно – отступали рассудочно, хладнокровно, время от времени оборачиваясь, готовые к стрельбе, – но шума и топота погони больше не слышалось, должно быть, даже для этих отпетых головушек примененные аргументы оказались крайне убедительными и вмиг отбили всякую охоту гоняться за ненужными свидетелями.
Скалы расступились. Вот она, кромка леса, казавшегося сплошной темной стеной. Что-то мелкое, вроде бы неопасное шарахнулось из-под ног, почти не производя шума, улепетнуло меж деревьями – судя по реакции, из разряда вечных беглецов, а не хищников...