Алмазный спецназ
Шрифт:
– Что ж ничего нет, м-мать...
– Терпение, – сказал Мазур, – это ж не атомная бомба, чтобы в первый же миг дать о себе знать на десять верст вокруг. Вообще, если прикинуть...
– Ага! – ликующе выдохнула Анка. – Вон-вон-вон!
Мазур присмотрелся к правому борту. Положительно, она не ошиблась: из приоткрытого иллюминатора сочилась тонюсенькая, но явственно видимая полосочка черного дыма, ширившаяся на глазах, разбухавшая, вот уже черный дым клочьями повалил, и еще, в другом месте, и в третьем, и из вентиляционного люка р в а н у л толстой вертикальной струей – безветрие ведь на дворе – густой дым... З а н я л о с ь!
Мазур ощутил чувство
Дым валил весьма живописно и чертовски обильно. Можно представить, что творится внутри, – пожары развернулись на совесть, все, что способно гореть, так и пылает, команду уже наверняка подняли пожарной тревогой...
Но сами они не справятся. Черта лысого. Немногословный, очень респектабельного вида с п е ц заверял Мазура, что выброшенная бомбочками пылающая химическая дрянь так просто не поддастся ни огнетушителям, ни брандспойтам, и, прежде чем она выгорит, повозиться придется...
Должно быть, к тем же выводам очень быстро пришли и на корабле (по палубе уже заполошно носились расхристанные фигуры). Справа послышалось леденящее душу завывание, словно белым днем какой-нибудь голливудский оборотень въяве объявился, показались вспышки красных и синих огней, и на пирсе объявились две огромные пожарные машины американского образца, мигая огнями и завывая сиренами, затормозили возле «Ориона», и оттуда сыпанули проворные ребята в белых мешковатых комбинезонах, шлемах и респираторах. Судя по надписям, пожарки были из управления порта.
Вот теперь все раскручивалось по полной программе – с суетой пожарных, разматыванием шлангов, облаками удушливо-черного дыма, многолюдством и долетавшими даже сюда криками. В «стекляшке» оставались равнодушны к развернувшемуся на их глазах п о з о р и щ у (как именовались зрелища в Древней Руси). Только два субъекта выскочили оттуда и, явственно шатаясь, кинулись к судну – белые, ага, кто ж еще, как не члены команды...
Так-так-так... Снова послышался вой сирен – только на сей раз мелодия иная. Снова заблистали красные и синие огни, но красовались они не на пожарных машинах, а на двух закрытых фургонах оливкового цвета. На них не было ни надписей, ни каких бы то ни было опознавательных знаков, но от фургонов за километр шибало армией, к о н т о р а м и, в общем, униформой и стволами...
Фургоны подлетели так близко, как только смогли, оттуда, из распахнувшихся задних дверец, прямо-таки толпой повалили чернокожие в камуфляже, высоких ботинках, с автоматическими винтовками, в черных, лихо заломленных беретах. Целеустремленной оравой, расталкивая пожарных, ломанулись к трапу и длинной цепочкой потянулись на борт, исчезая в недрах корабля.
Мазур злорадно ухмыльнулся. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы быстренько сделать вывод: это может быть только бандочка того самого помянутого подполковника, который жаждет взмыть повыше на каком-нибудь з в о н к о м деле... Значит, все задуманное Егором благополучно претворяется в жизнь? Надо полагать, и сам он пребывает в добром здравии...
– Очаровательно, – сказала Анка. – Не зря я ноги раздвигала на весь размах...
Мазур хмыкнул:
– Вот видишь, двойное удовольствие получила...
– Да какое там удовольствие. Примитивный тип, к тому же с перепою и не мог толком ничего... Ну что, пора линять?
– Пора, – сказал Мазур, – делать нам тут больше нечего...
– Давай направление, командир.
Мазур раздумывал недолго. Вернее всего было бы
– Возвращаемся в домик, – сказал он решительно. – Дело даже не в пожитках, гори они огнем. Нужно для надежности все отпечатки стереть...
– Слушаюсь, командир, – нейтральным тоном ответила Анка.
Осуществить задуманное удалось без малейших проблем – они просто-напросто пересекли рощицу, потом обширный пустырь, заваленный разнообразным хламом, а там уже начинались городские предместья. Несмотря на ранний час, таксисты выехали сшибать денежки, и Мазур с Анкой довольно быстро остановили раздолбанный «шевроле» с тощим веселым водителем, у которого они, ручаться можно, не вызвали ни малейших подозрений, – мало ли таких парочек поутру, усталые и потасканные, возвращаются домой после веселой ночи...
Дома их тоже не поджидали скверные неожиданности – поселок аккуратных коттеджиков еще дрыхнет, тишина и совершеннейшее безлюдье, ни единой живой души...
Все секретки, заложенные Мазуром, оказались нетронуты, никто в их отсутствие в жилище не проникал. Собирать особенно было нечего, вещи еще вчера собрали в две невеликих сумки. Оставалось лишь пройтись везде, где могли остаться отпечатки. Анку эти следы нисколечко не волновали – ну, понятно, она работала, если можно так выразиться, совершенно частным образом, а вот у Мазура пробудился старый рефлекс, по возможности уничтожать пальчики везде, где это возможно. Как-никак он все же оставался на прежней службе в немалой должности. Может получиться неудобно...
Операция была нехитрая – брызнуть любым аэрозолем – в домике масса освежителей воздуха и прочих бытовых мелочей, – протереть носовым платком, и готово...
Мимоходом он включил телевизор – чисто механически, вряд ли сенсационная новость, которую Егор держал исключительно для собственных корыстных целей, могла выплеснуться...
А вот поди ж ты!
Мазур моментально опознал в левом верхнем углу экрана эмблему одного из местных телеканалов – они уже его смотрели с напарницей. Диктор пулеметной скороговоркой частил на зубодробительном местном наречии, сливавшемся для Мазура в одну-единственную бесконечную фразу, но не было нужды что-либо понимать: на экране красовался «Орион» – пламя уже задушили, лишь кое-где из иллюминаторов сочатся тонюсенькие струйки дыма. Камера резко прянула в сторону, крупным планом наезжая на вскрытый продолговатый ящик, похоже, пластиковый, темно-зеленого цвета. Крышка сброшена, и внутри на двух аккуратных подпорках во всей своей хищной красе простерлась «Синяя ведьма», моментально опознанная Мазуром. Черная маркировка на боковине ящика соответствует, это не муляж, доподлинная «Ведьма», то-то прилетело бы президенту, по полной программе...
Камера дернулась вверх и надолго задержалась на осанистом чернокожем офицере в безукоризненном камуфляже, с золотыми офицерскими причиндалами на алых погонах. Его благородие смотрел орлом, держался соколом, горделиво и молча позируя на фоне ящика, – а за его спиной служивые несли по трапу на берег второй такой же, еще запечатанный. Без сомнения, это и был тот самый подполковник, засидевшийся в этом звании, как Новодворская в девках.
«Самое смешное, – мимолетно подумал Мазур, – что этот сукин кот и точно, поощрений и повышений огребет немерено. Дело серьезное, как ни смотри: иностранное судно с серьезными ракетами в трюме, никакой инсценировки и туфты...»