Алмазное ассорти
Шрифт:
– Вот он, Фекла Федоровна! – проговорил он, входя в прихожую. – Вы дверь-то закройте, а то снова убежит!
Старушка поняла Ленину правоту, заперла дверь и только тогда обратилась к коту:
– Пушок, ты что же это удумал? Ты куда же от меня сбежать хотел?
– Весна, – проговорил Маркиз, выпуская четверолапого пленника.
Тот извернулся в воздухе и, прежде чем приземлиться на паркет, умудрился-таки цапнуть Маркиза за ногу. После этого он спрятался за хозяйку, бросая на Леню враждебные взгляды.
– Такой всегда был послушный
– Весна! – повторил Маркиз. – Весной все коты дуреют, даже кастрированные!
– Ой, да что же я тебя в коридоре-то держу! – спохватилась старушка. – Вот спасибо, что ты Пушка моего поймал! А то прямо не знаю, что бы я без него делала! У меня ведь здесь кроме него ни одной родной души нету! Мы ведь с ним вдвоем из Козловска приехали!
– Из Козловска? – переспросил Маркиз.
Вот интересно, эта старушка со своим котом приезжает в Петербург из глухой провинции – и вступает во владение большой квартирой в элитном доме?
Старушка же поняла, что ляпнула лишнее, и прикусила язык. Однако было уже поздно, слово, как известно, – не воробей и не какой-либо другой представитель пернатых.
Глаза у старушки забегали, она часто заморгала, засуетилась и проговорила, пытаясь сменить тему разговора:
– Давай, сынок, чайку, что ли, попьем…
Леня не стал возражать, и они проследовали на кухню. Впереди, разумеется, шествовал кот, подняв трубой пушистый хвост.
Кухня была очень современная – в черно-белых тонах, в стиле хай-тек, с эффектной барной стойкой, напоминающей пульт управления космического корабля из «Звездных войн». Все это совершенно не вязалось с обликом скромной козловской бабушки. Присутствовала здесь и современная кухонная техника – всевозможные тостеры, миксеры, блендеры, ростеры и прочие прибамбасы, сверкающие хромом и никелем. Старушка на все это великолепие поглядывала с испугом, но электрическим чайником все же пользовалась, видимо, этот признак технического прогресса добрался и до неизвестного Лене Козловска.
Заварив чай в большом фарфоровом чайнике, старушка, кряхтя и охая, вскарабкалась на высокий металлический табурет.
– Сижу тут, как сорока на колу! – пожаловалась она. – Садись, сынок, выпей чайку со старухой!
Пока Леня устраивался на табурете, к нему подошел Пушок. Видимо, он решил помириться – принялся тереться о Ленины ноги. Маркиз почесал его за ухом, и кот уютно заурчал – он почувствовал в Лене настоящего котовладельца со стажем.
– Надо же, как к тебе Пушок-то ластится! – проговорила Фекла Федоровна, наливая Лене чай в большую чашку с красным петухом. – Видать, понравился ты ему! Он в людях-то разбирается. На Витьку-то все больше шипит…
– На Витьку? – переспросил Леня. – А кто это такой – Витька?
Старушка поняла, что снова сболтнула лишнее. Она поперхнулась чаем, испуганно покосилась на Леню, потом почему-то на кота и придвинула Маркизу конфетницу, в которой
– Ты угощайся, сынок… – забормотала она, стараясь не встречаться с Леней глазами. – У меня сушек много, мне Виктор еще принесет…
– Мне как-то неудобно… – проговорил Леня, отпивая чай. – Я к вам с пустыми руками… а эти карамельки вы, наверное, из Козловска привезли? Здесь я таких не видел…
– Оттуда, – подтвердила бесхитростная старушка. – Я их у Татьяны покупала, которая напротив почты… Два кило взяла… впрок…
Она снова испуганно взглянула на гостя.
– А давно вы из Козловска переехали? – продолжал Маркиз расспросы.
– Да уж больше полгода… – вздохнула Фекла Федоровна, не в силах дальше соблюдать конспирацию. – Ты, сынок, Виктору-то ничего не скажешь? Он мне не велел никому ничего говорить, а я тут с тобой разболталась… заругает он меня!
– Да что вы, бабушка! – успокоил ее Леня. – Да я же Виктора знать не знаю! В жизни его не видел! Где я его встречу-то? Не беспокойтесь, он ничего не узнает!
Фекла Федоровна тяжело вздохнула. Она посмотрела на Пушка, который уютно устроился на руках у Лени, и заметно успокоилась. Она решила, что раз кот доверяет этому симпатичному мужчине – значит, и она может поговорить с ним по душам.
А поговорить ей очень хотелось – ведь она целыми днями сидела в этой большой неуютной квартире, где единственным ее собеседником был Пушок.
– У нас-то в Козловске люди лучше, – выдала она выстраданное и обдуманное жизненное наблюдение. – У нас люди душевнее, а здесь никому друг до друга нет дела!
– А что же вы сюда переехали? – поинтересовался Маркиз.
– Да я бы ни в жизнь не переехала! – воскликнула Фекла Федоровна. – У меня там домик был такой хороший, садик, в садике мальвы цвели, душистый горошек, гвоздика турецкая – красота! А только приехала ко мне Тамара, племянница моя. Пожила у меня дня три и говорит: что ты, тетя Фекла, одна здесь маешься? Здесь, говорит, дыра дырой! Переезжай к нам в Питер! У нас жизнь совсем другая…
Я ей отвечаю – чего мне переезжать-то? У меня здесь все знакомые, садик опять же… А Тамара – да что ты, какие такие знакомые? Ты же, тетя Фекла, старая совсем, не дай бог заболеешь, а тебе и стакан воды подать некому…
В общем, говорила-говорила да и уговорила.
Домик свой я продала, деньги отдала Тамаре – она сказала, что так они сохраннее будут и что она мне на эти деньги в Питере приличную жилплощадь купит…
Ну и купила… в коммуналке заплеванной комнатку возле туалета! Окошко маленькое, и в него-то солнышко никогда не заглянет – за окошком этим двор-колодец. Я как попала в комнатку эту, так чуть не заплакала! Только и сдержалась, чтобы Пушка не расстраивать…
И потом еще – как проснусь там, да как вспомню свой садик с мальвами и душистым горошком – чуть не плачу! Одна радость, что Пушок у меня под боком – замурлычет, и все как-то веселее.
История западной философии
Пути философии
Научно-образовательная:
история
философия
культурология
рейтинг книги
