Алмаз
Шрифт:
— Ты тоже слышишь это? — потерла я злосчастный лоб, который уже во второй раз на этой неделе рисковал обзавестись приличной шишкой.
Аня смотрела на меня одним глазом, жмурясь вторым то ли от боли, то ли от света утреннего солнца, что проникал в не зашторенные окна.
— Звон в ушах? — уточнила она.
— Нет, это, — подняла указательный палец вверх, призывая прислушаться.
Луч солнца золотого тьмы скрыла пелена,
И
А-а-а-а-а-а-а-а-а, ночь пройдет
Наступит утро ясное, знаю, счастье…[1]
— Это оттуда, — прищурила она оба глаза, глядя в сторону окна.
Не сговариваясь, мы пошли к балкону и вдвоем, толкаясь и ворча, протиснулись в узкий проем.
Подруга сообразила первой, что к чему, когда глянула вниз, и расплылась в улыбке:
— Это к тебе, принцесса, — она развернулась и, зевая, судя по всему, отправилась дальше спать. — Твой трубодур.
— Что за бред? Ты что, еще спишь? — усомнилась в том, что подруга бодрствует. Положила руки на балконные перила и перегнулась через них, ища глазами причину подобных слов Ани. — Какой трубодур? — и тут же получила ответ, наткнувшись взглядом на Костю. — Только не это!
Парень с гитарой, голосящий песни под моим балконом, — страшней кошмара не могла представить. Я закрыла лицо ладонями, представив, сколько замечаний, едких усмешек или, хуже, восхищения услышу от соседей после такого представления.
— А-а-а-ань, — крикнула вслед подруге, — у нас есть ведро?
— Найдется, если хорошо поискать, — отозвалась она уже из своей комнаты. — А тебе зачем?
— Вроде бы мартовских котов поливают водой, — произнесла себе под нос, — чтобы не орали.
— Марго! — замети меня Костя и развел руки широко в стороны, приветствуя, ну или еще больше привлекая внимание местных сплетников. — С добрым утром, красавица! — закричал он, приложив руки ко рту, чтобы было еще громче. Как будто и так никто его не замечает.
— Я натравлю на тебя твоих же поклонниц, — была вынуждена кричать, чтобы парень услышал, хотя не хотела привлекать к себе внимание пока немногочисленных прохожих. — Если ты сейчас же не замолчишь, я выложу в интернет твое местоположение, и скоро сотни девушек будут рвать тебя на части под моим балконом, а я буду грызть попкорн и любоваться этим зрелищем.
Словно издеваясь, Костя, поворачиваясь на месте так, чтобы информация долетела до каждого уголка двора, прокричал:
— Маргарита Кирова из тридцать восьмой квартиры пятнадцатого дома, это все для тебя!
От возмущения я задохнулась. Хотелось ответить что-нибудь резкое, но я промолчала, понимая, что своими истеричными воплями только усугублю ситуацию и еще большего интереса со стороны окружающих.
Костя
— Костя, — испугалась за сумасбродного парня и еще сильней перегнулась через перила, рискуя самой вывалиться наружу. — Не смей этого делать! — просила парня, когда догадалась, что он собирается забраться ко мне, после того как тот подтянулся на руках и, преодолев первое препятствие в виде балконного ограждения, потянулся к моему. Благо, жила я на втором этаже.
— Любовь не знает границ! — рассмеялся парень. Ему все происходящее казалось очень забавным.
— Это ты чокнутый! — схватила музыканта за руку, чтобы он ненароком не свалился, когда тот уже стоял передо мной, но только по ту сторону перил. — Перелазь уже, — тянула его к себе, — или я умру в расцвете сил от сердечного приступа.
— Какой счет? — выдохнул Костя, и я вместе с ним, когда он оказался в безопасности.
— Минус сто балов! — возмущено констатировала, усмиряя пыл парня.
— За что?! — с досадой взвыл Костя.
— Во-первых, ты до чертиков меня напугал, — так и держала его за руку, боясь, что он упадет, хотя тот уже давно стоял рядом со мной на балконе, — а во-вторых, почему чужая песня, а не своя?
— Некоторые считают меня позером, — намекнул на меня, — не хотел давать новый повод так подумать.
Конечно, старания похвальны, но парень снова выбрал легкий путь.
— Все равно это не считается! Потому что никакое не достижение. Ты профессионально занимаешься музыкой, и для тебя это плевое дело, ты каждый день это делаешь.
— Это ты сведешь меня в могилу! — обреченно взвыл парень, а я начала выпроваживать его из квартиры, вытолкнув с балкона в комнату.
— Убирайся, хочу еще немного поспать, если удастся, — увидела его шкодливый взгляд и тут же добавила: — Нет, тебе нельзя составить мне компанию в постели, — предугадала его бестактный вопрос.
Избавившись от музыканта, все же попыталась снова заснуть, но ничего не получалось, я только и думала о Косте и его безумной выходке, улыбаясь, как слабоумная.
***
Я шла домой по вечерней аллее, ярко освещенной уличными фонарями. По пути мне иногда встречались прохожие, такие же, как и я, спешащие домой после трудового дня, или воркующие парочки, нашедшие пристанище на парковых скамейках.
Так я дошла до того самого фонтана, неподалеку от которого откапывала Костин «клад». Та шкатулка до сих пор стоит на полке в спальне и мозолит глаза, потому что открыть ее я так и не смогла, но все еще не оставляла надежды. Каждый вечер перед сном вертела ее в руках и подбирала код, перемещая подвижные части изделия.