Аллоды
Шрифт:
– Эх, никому мы не нужны...
– разочаровано пробормотал гоблин и снова принялся мести улицу.
Я нетерпеливо ждал, когда Лоб напьется и расскажет, что узнал, но он не оторвался от бутыли, пока та не опустела.
– В общем так, - крякнул Лоб, довольно вытерев губы ладонью.
– Кой-чего поспрашал у своих в Изун-городе. Дело темное. Про посох никто не обмолвился, но разговоры идут, будто что-то ценное у Яскера сперли. Типа, утерли нос Комитету, гы. Кто конкретно спер и как - не знаю...
–
– Важно, у кого посох сейчас.
– А вот тут уже интересно... Ребята говорили, вчерась один по пьяни в кабаке хвастался, якобы проучил ментов, мол надолго они его запомнят и все такое... Может врал.
– Кто такой?
– быстро спросил Орел.
– Да есть тут один, Рылом кличут. Из Сосновых. Раньше со своей бандой в Изун-городе промышлял, но ему там быстро накостыляли. Вот он сюда и перебрался. Вроде где-то у памятника Незебу околачивается.
– Местная гопота, значит, - кивнул я.
– Вряд ли эта мелочь причастна к похищению, но ему может быть многое известно, если он варится в этой среде. У памятника Незебу, говоришь...
Возле "Мемориала Астральной угрозы Великому Незебу, даровавшему своему народу мир" стояла смотрительница с красными глазами. Она, постоянно всхлипывая и теребя в руках носовой платок, отстранено наблюдала за суетой вокруг.
– Я могу вам чем-нибудь помочь?
– участливо спросил я, дотронувшись до ее плеча.
– Вы Имперец-Который-Выжил?
– она подняла на меня взгляд и покачала головой.
– Правдин говорил о вас. Ох... Вы, должно быть, все знаете.
– Про посох? Да.
Девушка не выдержала и снова разрыдалась.
– Не могу остановиться, все плачу и плачу. Как же так? Посох Великого Незеба! Да у кого могла рука подняться? Я только текст закончила учить, очень красивый, о том, как Солнцеподобный Незеб возглавил борьбу с демонами и победил их. И тут такое! О, Великий Незеб, где же ты? У меня такое чувство, будто весь мир рушится...
Я открыл уже рот, чтобы сказать ей что-нибудь утешительное, как Лоб пихнул меня в бок и указал кивком головы на орка в кожаной кепочке, щелкавшего семечки и цепко зыркавшего по сторонам. Он заметил это движение Лба, смерил меня взглядом и, на секунду задумавшись, все-таки решил убраться. Мы направились за ним.
Рыло Сосновых, поняв, что его не собираются отпускать, спешно свернул во дворы, где сорвался на бег, но скорость - не самая сильная черта орков, так что он не успел добежать до соседней улицы, как мы его уже догнали.
– А-а, не бей! Ты че, шнырь рваный, ваще попутался?!.. Что ты зыришь? А? Зыркалки повыколоть? Что, уже нельзя с братками у мемориала потусить? Наезжаешь, да? На нормальных пацанов наезжаешь?!
– завопил Рыло.
– Рот закрой и отвечай строго по команде, - гавкнул я, ткнув ему мечом под ребра.
– Что ты знаешь о краже в Парке Победы? Говори!
–
– А кто в кабаке вчера язык распускал?
– Ну я, ну и че? Мало ли что я там брякнул. Хочешь что выведать - к Костылю иди! Лясы точить - это с Костылем! Он у нас мозг! А я знать ниче не знаю...
– Какой еще Костыль? Где его искать?
– Костыль где? Знамо где - на Очистных. На запах иди, где вонь - там и Костыль. Там у нас лагерь у южной границы свалки. Там тебя и прикопают, гы!
– Ладно, проваливай, пока мы тебя не прикопали. Но учти - соврал, из-под земли достану, - Лоб выписал своему собрату увесистого пинка для ускорения и тот мигом испарился во дворах.
– Очистные - это за пределами города, - сказал Михаил.
Снова выходить за стены Незебграда, где царит невыносимый зной, желания, конечно, не было - особенно у меня, привыкшего к холодам на родном аллоде. Гораздо приятней было прохлаждаться в городском парке, попивая квас. Но выбора у нас не было: никаких других зацепок, кроме наводки Рыло, мы не нашли, и поэтому нам ничего не оставалась, как направиться к очистным.
Я думал, что нам придется возвращаться к Триумфальным Воротам, чтобы выйти из города, но оказалось, что есть путь ближе - между Парком Победы и Астралцево. Однако, у самых ворот дорогу нам преградил хлюпенький мужичок, неопределенного возраста.
– Стойте! Стойте!!! Вы что... вы собрались... т-т-туда?
Орел насторожился, потянувшись за стрелой и луком, посох Грамотина засиял алым, и только на Лба взволнованный голос незнакомца не произвел никакого впечатления
– Ты чего, юродивый? Думаешь, там за стеной эльфы уже в окопах залегли?
– хохотнул он.
– Нет, но там же... эти... ну... пауки, - почти шепотом закончил тот и втянул голову в плечи.
– Ну и что?
– не понял Орел.
– Они там уже сто лет ползают, что с того?
– Ну как... неужели вы их это... не боитесь?
– Да они сами тебя боятся, - засмеялся Кузьма.
– Тебе куда? Давай мы проводим. Как звать тебя?
– Ох, нет, спасибо, - вздохнул мужчина.
– Мое имя - мое проклятье! Мои родители - настоящие патриоты Империи - нарекли меня в честь великого вождя Незеба. Естественно, от хадаганца с таким именем ждут великих подвигов. Тем более, после гибели моего великого тезки - да славится его имя!
– я стал учиться на волшебника, постигать магию. И тут Яскер, да славится и он тоже, издал "Декрет о закрытии школ стихийной магии для хадаганцев". Мол, это теперь прерогатива восставших Зэм! Потом, правда, передумал... "В государственных интересах", так сказать... Да только поздно мне уже в школу ходить! Вот так и появился я - Незеб, но не маг, председатель, но не великой Империи, а всего лишь Домового Комитета.