Аллигент
Шрифт:
– Это же просто царапина!
– Я не о твоей руке, о голове, говорит она, указывая на место над моим глазом. В этом хаосе я практически забыла о порезе, и он все еще кровоточит.
– Просто прекрасно.
– Я собираюсь вколоть тебе болеутоляющее, говорит она, показывая шприц.
Я так привыкла к иглам, что даже не реагирую. Она протирает мой лоб антисептиком, они здесь очень осторожны с бактериями, я чувствую боль и покалывание от иглы, уменьшающейся через секунду после того, как начинает действовать болеутоляющее.
Я наблюдаю за людьми, пробегающими
– Есть какие-нибудь новости от Дэвида?
– спрашиваю я.
– Он будет жить, но ему потребуется много времени, чтобы снова начать ходить, говорит она. Она перестает морщить губы всего на несколько секунд.
– Было бы гораздо хуже, если бы тебя там не было. У тебя все получилось.
Я киваю. Жаль не могу ей сказать, что я не герой, что я использовала его как щит, как живой барьер. Жаль я не могу признаться в своей ненависти к Бюро и Дэвиду, в том, что я бы позволила кому-то другому быть изрешеченному пулями вместо себя. Мои родители сгорели бы со стыда.
Она наложила повязку на швы, чтобы предотвратить заражение раны, собрала все обертки и использованные ватные шарики и выбросила их. Прежде, чем я успела поблагодарить ее, она была уже у следующей кровати, у следующего пациента, у следующего ранения.
Раненные располагались рядами в холле за пределами отделения скорой помощи.
Очевидно, что был еще один взрыв в то же время когда был первый, около входа. Оба служили отвлекающим маневром. Те, кто нас атаковал, проникли из подземного туннеля, как и говорила Нита. Но она никогда не упоминала о том, что могут быть взорваны стены.
Двери в конце коридора открыты и несколько людей врываются, неся молодую девушку -
Ниту.
Они кладут ее на кровать около стен. Она стонет, цепляясь за сверток марли прижатой к ране в боку. Я странно чувствую себя, отстраняясь от ее боли. Я стреляла в нее. Мне пришлось. Это конец.
Идя по проходу между раненными я замечаю униформу. Каждый сидящий здесь одет в зеленое. За исключением нескольких человек, это все технический персонал. Они зажимают кровоточащие руки, ноги или головы, у одних раны не лучше моей собственной, но у некоторых весьма хуже.
Я ловлю свое отражение в зеркале по другую сторону главного коридора - мои волосы слабо свисают, а большую часть головы занимает повязка. Моя одежда в нескольких местах испачкана кровью Дэвида и моей собственной. Нужно принять душ и сменить одежду, но сначала надо найти Тобиаса и Кристину. Я ни одного из них не видела с начала вторжения.
Найти Кристину не составило труда - она сидит в комнате ожидания, когда я выхожу из отделения скорой помощи, у нее так трясется колено, что человек сидящий напротив не одобрительно на нее поглядывает. Она поднимает голову, чтобы поприветствовать меня, но постоянно отводит глаза в сторону дверей прямо впереди.
–
– она спрашивает меня.
– Да, отвечаю я.
– О Юрайе все еще нет никаких новостей. Я не могу вернуться в комнату.
– Ты знаешь, эти люди сводят меня сума, она говорит.- Они никому ни о чем не говорят.
Они не позволяют никому его видеть. Похоже, они думают, что он, и все, что с ним происходит, принадлежит им!
– Они здесь работают по-другому. Я уверена, что они скажут тебе, когда будет известно что-то определенное.
– Ну, они то скажут мне, говорит она, нахмурившись.
– Но не уверена, что они еще раз на меня посмотрят.
Несколько дней назад я бы не согласилась с ней, когда я была не уверена, насколько сильна их вера в то, что генетические повреждения влияют на поведение. Я не знала, что делать, не знала, как поговорить с ней, о том, что у меня есть эти преимущества, а у нее их нет, и никто из нас не сможет с этим ничего поделать. Полагаю все, что я могу сделать -
это быть рядом с ней.
– Мне нужно найти Тобиаса, но я вернусь, когда найду его, и посижу с тобой, хорошо?
Наконец она взглянула на меня перестав дергать коленом.
– Они что тебе не сказали?
Мой желудок сжался от страха.
– Не сказали мне что?
– Тобиаса арестовали, тихо произносит она.- Я видела его сидящим вместе с захватчиками прямо перед тем как я пришла сюда. Несколько людей видели его в диспетчерской перед атакой - они видели, как он отключил систему сигнализации.
Она с грустью смотрит на меня, словно сочувствует. Но я уже знаю, что сделал Тобиас.
– Где они?
– спрашиваю я.
– Мне необходимо с ним поговорить. И я знаю, что должна ему сказать.
Глава 29.ТОБИАС
Мои запястья пронзила острая боль, когда охранник надел на меня наручники. Я прикоснулся кончиками пальцев к челюсти, проверяя кожу на кровь.
– Все в порядке?
– спросил Реджи.
Я киваю. Я имел дело с травмами по хуже, чем это - особенно тяжело было, когда солдат ударил меня прикладом ружья в челюсть, когда он арестовывал меня. Глаза у него были дикие от гнева, когда он это сделал.
Мария и Рафи сидят в нескольких футах от нас, Рафи сжимает горсть марли, на его кровоточащей руке. Охранник стоит между нами и ими, держа нас отдельно. Когда я смотрю на них, Рафи встречается со мной глазами и кивает. Мол, молодцы.
Если я сделал всё хорошо, тогда почему я чувствую себя подавленно?
– Послушай - говорит Реджи, пододвигаясь ко мне - Нита и люди из периферии разберутся. Всё будет в порядке.
Я киваю вновь, без убеждённости. У нас был запасной план, на случай нашего ареста, и я не волнуюсь о его успехе. Я беспокоюсь о том, что у них занимает много времени разобраться с нами. Мы сидим в пустом коридоре, уже около часа с того самого момента, как они нас поймали, и никто не пришёл, что бы сказать, что с нами будет, или чтобы задать пару вопросов. Я даже ещё не видел Ниту.