Аллигат

Штиль Жанна

За изящными рамками литографий тайников найдено не было. Как и в столе-матрёшке, и в столике для рукоделия.

Ольга стояла перед распахнутым шкафом. Несколько рядов разномастных шляпных коробок на верхней полке интереса не вызвали. Взгляд остановился на полке со сложенными палантинами, шалями, платками, шарфами, поясами и опустился на нижний ярус. Там выстроилась шеренга различной обуви: на шнуровке, пуговицах, застёжках. Не испытав большого желания примерить что-либо, «виконтесса» взяла первый попавшийся туфель. Осмотрела средней высоты устойчивый

каблук-рюмочку. Почесала за ухом — мода есть мода.

В таком состоянии и застала её Мадди.

— Хотите одеться, миледи? — спросила она, робко присев в приветствии. — Ваше любимое лиловое платье… Пятно от крови не отстиралось… Простите, — краснея, запнулась горничная, спеша исправить свою неловкость: — Какое вам приготовить?

Кровь? Какая кровь? Ах, да… Ольга бросила взгляд на сложенные платья. Перебирая пальцами ткань, прислушалась к тактильным ощущениям и остановила свой выбор на тёмно-сером — мягком и тёплом — в тонкую синюю полоску.

Мадди достала его. Поправив стопку и исподтишка косясь на молчаливую миледи, ушла с ним в туалетную комнату. Быстро вернулась, держа в руках расправленное платье и одёжную щётку:

— Корсет?

Ольга в немом вскрике: «Боже упаси!» глянула на шагнувшую к комоду служанку. Молчаливого красноречивого отказа оказалось достаточно, чтобы та её поняла.

«Виконтесса» безропотно принимала заботу Мадди, наблюдая за её быстрыми и ловкими, отработанными до автоматизма, движениями. Как она одевает её, расчёсывает и укладывает волосы, закрепляя крупными роговыми шпильками и гребнем с длинными зубьями. Мягко массирует руки, втирая в кожу нежный розовый крем.

Горничная, закрыв несессер, открыла ларец с драгоценностями и Ольга, чуть подумав, выбрала некрупные серьги с одиночными сапфирами, такое же кольцо. В раздумье покрутив пальцем над колье и золотыми цепями с подвесками, захлопнула ларчик. На строгое плотное шерстяное платье с воротником-стойкой не просилось никаких ювелирных изделий.

— Брошь не желаете? — предложила Мадди, на что миледи отрицательно качнула головой. Странно. К этому платью хозяйка раньше выбирала другие украшения: крупные и тяжёлые.

Духи Шэйлы с ярко выраженной сладостью карамели и стойким ванильным шлейфом Ольге не понравились. Они немного напомнили ей назойливый запах писем вдовствующей маркизы.

— Отобедаете здесь, миледи, или спуститесь в обеденную залу?

Мадди с опущенными уголками губ и грустным задумчивым взглядом казалась растерянной и расстроенной.

— В обеденную залу, — встала Ольга, осматривая преобразившуюся себя в зеркале на створке шкафа. Высоковата, худовата, бледновата.

Результатом пришлось удовлетвориться. Она мысленно махнула рукой на свою новую внешность: «Дарёному коню в зубы не смотрят». А затворницей быть хватит. Пора посмотреть дом и познакомиться с его обитателями. Вот и начнём с места приёма пищи элиты общества.

Глава 17

Коридор встретил оглушительной тишиной. Ольга шла по однотонной

широкой ковровой дорожке цвета зелёного мха. Со стороны лестничной площадки в высокие арочные окна проникал дневной свет. Праздничную воздушность коридору придавали высокий белый потолок и кремовые буазери на стенах. С великолепных офортов ручной акварельной раскраски на Ольгу смотрели героини пьес Уильяма Шекспира.

Закрытые двери однотипного строгого дизайна вели в покои, заглянуть в которые желания не возникало. За ними таилась чужая жизнь, до которой «виконтессе» нет дела.

Спустившись на первый этаж, Ольга свернула в коридор и оказалась в большой торжественно нарядной зале, по всей вероятности салоне. Застыла в нерешительности — пол устилал огромный светлый ковёр необыкновенной красоты, на который страшно было ступить.

Распахнутые портьеры, прихваченные шнурами с парными кистями, открывали окна, за которыми крупными хлопьями падал снег. Особый уют создавали панели тёмного дерева с фигурным рельефом и золочёными «рогатыми» настенными канделябрами. С высокого потолка свисала хрустальная люстра со свечами — куда же без них? — величаво отражаясь в зеркале над камином с монументальным порталом и консолями. Ольга никак не могла вспомнить, когда появилось электричество? Что в девятнадцатом веке — это точно.

Она любовалась часами на каминной полке, выполненными в стиле ампир — помпезными и вычурными. Им соответствовали парные канделябры с двумя свечами. Выбранный стиль, проработанные мелочи интерьера — дань моде. Роскошно и очень дорого. Здесь каждая вещь была на своём месте, здесь витал дух респектабельности и благородства. Мягкие кресла, софы и стулья, обитые одинаковой гобеленовой тканью, журнальные столики красного дерева с подсвечниками на них, шкатулками и низкими вазами… У хозяев особняка не было недостатка ни в художественном вкусе, ни в деньгах.

Ольга не сразу заметила пианино в тон мебели и мало чем отличающееся от современного. Разве что выше, шире и с подсвечниками по обе стороны от подставки для нот. А ведь Шэйла должна была уметь играть на нём. «Виконтесса» заморгала, посмотрела на руки и испытала лёгкое головокружение: она не умела играть ни на одном музыкальном инструменте. В их семье музыкой никто не увлекался, отдавая предпочтение литературе.

Где-то дальше по коридору раздался громкий бой часов. Ольга очнулась от дум и свернула на их звук. Ковры под ногами делали поступь бесшумной.

Одна из дверей распахнулась, и ей навстречу вышел высокий седой мужчина с подносом в опущенной руке.

Траффорд, — вспомнила она имя слуги. Приостановилась, не зная как реагировать на его появление.

— Добрый день, миледи, — опередил её мужчина с непроницаемым лицом. Легко поклонился и уступил дорогу к открытой двери. — Очень рад вашему выздоровлению.

— Добрый. Спасибо, — кивнула ему Ольга, чинно проходя мимо. Замедлила шаг. Из-под прикрытых ресницами глаз быстро окинула помещение с сервированным к ленчу столом.