Аллигат
Шрифт:
— Почему вы решили, что жидкость у меня… кхм… лишняя? Мне же воздуха не хватает и щемит в груди. Вот так, — для наглядности она потёрла объёмную грудь и глубоко вдохнула. Натужно краснея, задержала дыхание.
Пэйтон, выпятив живот, откинул голову назад и уставился на колышущуюся грудь кухарки, когда та закашлялась. Она уткнула лицо в полу передника, а мужчина укоризненно покачал головой:
— Милейшая, вам нужно понизить давление
Строгий вид доктора и его недовольно поджатые губы заставили миссис Пруденс примолкнуть.
— Вам виднее, — согласилась она, тяжело вздыхая, на этот раз массируя место под грудью в области сердца. Всё же она не понимала, как настой из цветков календулы может быть связан с одышкой?
— Миссис Пруденс, запомните, одна столовая ложка три раза в день и ни в коем случае больше, — произнёс мужчина назидательно, принимая от пациентки плату за консультацию.
Кухарка моргнула, приходя в себя. То, что граф Малгри отказался от услуг доктора — плохой знак. Может быть, и её недомогание как-то связано с его неправильным определением её недуга? И всё же:
— Почему уехал доктор Пэйтон?
Мадди, убирая поднос на полку под столом, сердито выдохнула:
— Откуда я знаю.
— А что ты такая сердитая? — послышалось из-за тонкой перегородки, и в кухню, вытирая влажные губы салфеткой и одёргивая жилетку, вошёл лакей. — Раньше охала, что миледи не отпускает от себя ни на минуту, а теперь недовольна, что делать нечего.
Он прокашлялся в кулак и обошёл стол с другой стороны. Не дожидаясь ответа, вышел из кухни. Высокий длинноногий тридцатичетырёхлетний Винс служил в поместье третий год и пользовался заслуженным уважением. Он имел безупречную рекомендацию от предыдущих хозяев, уехавших на жительство в Америку, и гордился своей представительной внешностью. Полагал, что исключительно благодаря своему росту и белокурым напомаженным локонам, хозяйка предпочитает именно его видеть своим сопровождающим в походах по магазинам. Принимая почту от почтальона или открывая дверь гостям, он всегда вёл себя сдержанно и с достоинством.
— Смотришь, она совсем от тебя откажется, — вмешалась в разговор Флосси, подавая кухарке новую порцию трески для укладки второго слоя в форме. — Вон, Энн возьмёт вместо тебя, — улыбнулась она девушке-судомойке.
Помощница кухарки, тридцативосьмилетняя кареглазая, смешливая и бойкая на язык Флосси, знала, как Мадди недолюбливает племянницу миссис Пруденс, у которой, что на уме, то и на языке. Она никогда не упускала случая подтрунить над заносчивой личной служанкой миледи.
Энн открыла кухонный шкаф и привстала на цыпочки. Высунув кончик языка, нащупывала на верхней полке баночку с измельчённым мускатным орехом.
— Деревенщину
— Грязный у тебя язык, Мадди, — осуждающе качнула головой миссис Пруденс.
— Не понравится наша Энн, миледи наймёт другую служанку, — услышала она насмешливый голос Флосси. — Скоро ты отставку получишь, Мадди. Так и знай.
— Не наймёт, — отрезала уверенно Мадди. — Никто лучше меня не знает, что она любит и как ей угодить. Я её без слов понимаю, всё делаю быстро и попусту языком не мелю.
Проходя к выходу, как бы невзначай она задела плечом языкатую Флосси, на самом деле сомневаясь в своих словах. До болезни миледи так и было. Мадди ходила за ней по пятам, и та не давала ей присесть даже на краешек стула хотя бы на несколько минут. Постоянно дёргала, тыкала пальцем в неровно сложенные платья, не туго свёрнутые ленты, плохо разглаженные носовые платки, воротнички, манжеты, простыни, заломы на салфетках. Заставляла всё несчётное раз перекладывать и пересчитывать. А теперь ей, и правда, казалось, что она больше хозяйке не нужна. Та перестала её замечать! В чём дело, Мадди не понимала.
— Энн, мускат! И устрицы давай! Да что ж ты неповоротливая такая! — злилась кухарка на нерасторопную племянницу.
— А что она обзывает меня деревенщиной? — фыркнула Энн, краснея, от чего на её лице пропали веснушки.
— А кто ты, как не деревенщина? — вздёрнула бровь Мадди. — Вон, и рот открыла. Паук заползёт.
— Хватит языком чесать, — прикрикнула на неё кухарка, заливая рыбный пирог белым соусом. — Флосси, заканчивай. Накрывай полосками теста и ставь запекаться. А ты, Энн, берись-ка за цыплят, да поживее. Привыкла дома в деревне всё делать не спеша, вразвалочку.
— Никого я не ловлю, — пробубнила конопатая, откладывая в сторону очищенную головку луковицы и засыпая приготовленные специи в закипевшую воду для маринада. Луковица скатилась на пол и исчезла под столом.
— Эх, Энн, руки-крюки! — вскрикнула миссис Пруденс. — Отправлю я тебя назад к матери. Уже полгода здесь, а всё мух открытым ртом ловишь. Горе ты горькое. Так никогда до горничной не дослужишься и всю жизнь будешь овощи чистить да грязные полы драить.
— Что за шум? — услышали работницы, притихая.
В кухню вошла высокая моложавая женщина с гладкими русыми волосами, разделёнными прямым пробором и собранными в пышный валик на затылке.
— Тише, пожалуйста. Граф Малгри услышит ваши склоки, и мне придётся подбирать новую прислугу. Мадди, — повернулась она к личной служанке хозяйки и, окинув её неодобрительным взглядом, раздражённо произнесла: — Это тобой только что был недоволен мистер Траффорд? Почему?
— Не знаю, мисс Топси, — опустила глаза служанка. — Мистер Траффорд сказал мне унести завтрак, поскольку миледи ещё спит.