Аллигат 2

Штиль Жанна

Легко сказать, — расстроилась Ольга. Роль марионетки её не устраивала, но ничего не поделаешь, придётся потерпеть. Отступать поздно. Сделав несколько шагов в сторону калитки, обернулась:

— И ещё... больше не присылайте мне цветы, — и, отвернувшись, неслышно добавила: — От вас одни неприятности.

Она не оглянулась на понукание кучера и не посмотрела вслед удалявшемуся экипажу. Ольга смотрела вперёд, где на крыльце сидел рыжий кот, яркий, как майское солнышко.

Она устало села на его стул и взяла великана на руки:

— Мистер Дух, почему мы

не можем жить так, как нам хочется? — гладила его шелковистую шерсть. — Не можем всегда поступать честно, не ходить по лезвию бритвы. Не можем любить, кого хотим, и рассчитывать на взаимность. Знаете, я бы очень хотела вернуться домой. Нет, не в поместье Фалметт, где чужая вздорная женщина указывает мне, что и как делать. Хочу вернуться туда, где всё ясно и просто. Хочу туда, — ткнула она пальцем в небо.

Кот заурчал и, вздумав перевернуться на спину, заскользил вниз по гладкой ткани платья с колен постоялицы, как с горки.

Придержав его от падения, Ольга рассмеялась:

— Какой же вы неуклюжий, Мистер Шуг, — на что тот недовольно задёргал хвостом. Женщина старательно пригладила на нём длинную взлохмаченную шерсть: — Красивый неваляшка, — сделала комплимент, разыскивая ключи в ридикюле.

Дверь в гостиную была закрыта и Ольга без задержек прошла в свою комнату. Время близилось к ленчу, значит, скоро придёт Эшли.

Она стояла у окна и жевала печенье, когда крупное красное пятно, движущееся под окном, привлекло её внимание. Ольга уставилась на посыльного с большим букетом цветов. С участившимся дыханием наблюдала, куда он свернёт.

— Нет, нет, только не сюда! — сорвалась она с места, когда парень взялся за кованую ручку их калитки.

Открыв дверь в коридор, леди остановилась и прислонилась к дверному косяку. Закрыла глаза — кружилась голова.

Громкий стук во входную дверь застал её на площадке между этажами. Не успела.

Дверь открыла Гризель. Сондра, опёршись на трость, стояла в ожидании у распахнутых створок в гостиную.

— Для миссис Сондры Макинтайр, — зычно сообщил посыльный, вручая прислуге букет алых роз.

Гризель захлопнула дверь и повернулась к хозяйке.

— Карточку, — нетерпеливо тыкала та пальцем в цветы.

Служанка осторожно перебирала бутоны:

— Так нет её.

— Как… нет? Дай сюда, — раздражённо гаркнула генеральша, забирая розы. Перевернув букет, безжалостно затрясла: — Они для меня? — косилась на постоялицу, застывшую на верхней ступеньке лестницы. — Ты верно расслышала?

— Вы сами слышали, — поджала губы Гризель. — Вазу нести?

Ольга, вспомнив имя тайного воздыхателя миссис Макинтайр, в адрес которого «ушли» ландыши и шоколадные конфеты, подсказала:

— Наверное, от мистера Чапмана, — после чего удостоилась мрачного взора Сондры.

— Поставь в вазу, — всучила генеральша цветы прислуге и, стуча тростью, скрылась в гостиной. Хлопнула дверью.

— Хозяйка не в духе, — тихо сказала Ольга, следуя за Гризелью в кухню, из которой вкусно пахло жареным мясом. — Что-то случилось? — поинтересовалась она, сглотнув набежавшую слюну. Обычно Сондра закрывалась

в гостиной, когда была в дурном настроении.

— Не знаю, — пожала плечами женщина. — Скоро ленч. Поест — сразу подобреет. Сегодня её любимая запечённая утка с соусом из крыжовника. И велела принести из подвала бутылку джина.

— А этот… мистер Чапман. У них с хозяйкой отношения? — осторожно поинтересовалась Ольга.

Гризель задумчиво посмотрела на неё и потёрла подбородок:

— Да кто ж их поймёт? Но цветы не от него. Он уже дня четыре как уехал к сыну в Бексли.

Ольга не сдержалась от улыбки: неужели это проделки её французского «мужа»?

Выходит, Эшли продолжает наушничать? — озадаченно вздохнула она.

[1] Кринолин. Французское слово «кринолин» образовано от двух корней — «crin» (конский волос), восходящего к латинскому «crinus», и «lin» (плотный лён), от латинского «linum». Первоначально, в XVIII веке, кринолином называли специальную ткань для пошива жёстких нижних юбок с таким же названием, изготовленную из конского волоса в переплетении с льняной или хлопковой нитью.

Глава 40

Ольга спала, когда в комнату осторожно вошла Эшли.

— Простите, что разбудила вас, но у меня есть особое указание на ваш счёт, — тихо сообщила она и поставила на стул объёмную коробку и маленькую изящную корзинку с крышкой на застёжке.

Забрав ещё тёплую бульотку, Эшли вышла, а Ольга села в постели. Заснув пару часов назад после третьей кружки ромашкового чая с мятой, просыпалась неохотно. Вставать желания не было, как и ехать в неизвестный Бриксворт. Обещание Уайта вернуться вечером навело на мысль, что пункт назначения находится близко от Лондона и поездка в поезде не станет проблемой. Хоть тошнота уже дней пять не мучила и самочувствие было сносным, упасть в обморок в самый неподходящий момент не хотелось.

Ольга нехотя встала и открыла коробку.

— Ого! — невольно вскрикнула она и вытряхнула на кровать её содержимое, оказавшееся предметами женского туалета.

Вертела в руках платье из тёмно-серой альпаки с блестящей поверхностью, лёгкое и достаточно тёплое. В гардеробе Шэйлы имелось похожее синее, отделанное кружевами. Летняя накидка из тика, шляпка с вуалью, очень тонкий и прозрачный шёлковый серебристый шарф из креп-жоржета, перчатки, веер в тон платья. Образ состоятельной леди довершали золотые украшения: дорогие, но не вычурные.

Вошла Эшли с подносом. На нём горячий сандвич с ветчиной и сыром, творожная запеканка с бананом со сметанным соусом, горячий шоколад с булочкой с густыми топлёными сливками.

— Велено вас сытно накормить и красиво уложить волосы. Здесь сандвичи в дорогу, булочки и… лимон, как вы просили, — указала Эшли на корзиночку.

Ольга в раздумье смотрела на завтрак — есть не хотелось. Но съела всё — аппетит разгорелся во время еды. Пустые тарелки порадовали помощницу.

Та усадила леди перед зеркалом.