Аллергия на №1
Шрифт:
— Ладно, сейчас буду, — кивнула я, понимая, что сегодня от меня просто так никто не отстанет. Неужели расплата за все мои злодеяния? Странно. Я ведь всегда была душкой, почти божьим одуванчиком! Так что, с чего бы?
Забежав в свою спальню, я решила не заморачиваться по поводу одежды. Быстренько сняла белую рубашку с себя, нацепила белую тонкую маечку и простую голубую рубашку, которая была на пару размеров больше моего. Люблю свободные и удобные вещи, которые не доставляют дискомфорта и не впиваются в интересные части тела. Закатав рукава рубашки, я подправила макияж
— Я готова, — сказала я, входя в гостиную.
— "…так что с пьянством граждан Российской Федерации стоит бороться ни меньше, чем с коррупцией. Если не больше, так как человек должен понять, что браться за бутылку — низменный шаг, который ведёт к превращению из разумного существа в отбитый кусок, нечленораздельно мычащего млекопитающего. Семье Ельских наилучших пожеланий и соболезнований, так как пример из семьи крупных бизнесменов нашей страны наглядно показал, что паршивая овца — всегда будет присутствовать в табуне, даже высокопородистых", — прочитал с немалой долей иронии отчим… мою статью, которую перекупил. — Ну-с, детишки, что вы на это скажете? — холодно поинтересовался мужчина, обводя меня и Льва жёстким взглядом карих глаз.
Мы с Львом сидели в разных углах гостиной, но даже здесь, сидя на кресле, я чувствовала как руки гада смыкаются на моей шее. Сам виноват! Должен же понимать, как ранима и хрупка девичья душа, чёрт побери!
Кстати, да, Лев пришёл в себя и перестал выглядеть, как бледнолицый отморозок и теперь выглядел, как обычный отморозок. Шоколадные волосы были растрёпаны, зелёные глаза пылали от бешенства, а золотистый цвет кожи снова был при нём. И теперь парень мог спокойно подойти и изуродовать красную от стыда меня. Но стыдно было мне не за статью, а за то, что поймали…
— А что я? — едко поинтересовался Лев, складывая руки на груди. — Это не я настучал на семью и собирался массово нас опозорить.
— Я не собиралась никого позорить, кроме тебя! — вскинулась я.
— И это твоё оправдание? Я и не думал, что ты такая мелочная. А я-то, дурак, думал, что нас связывает нечто большее, чем просто дружеские отношения, — ядовито посетовал парень, закидывая длинные ноги, затянутые в дизайнерские темно-синие джинсы, на журнальный столик
— Я с наркоманами, в отличие от некоторых, дружбу не веду! — парировала я.
— Какой острый выпад! Прямо по сердцу! Пойду возьмусь за бутылку, что ли? Ведь мне не остаётся другого выхода, кроме как беспросветно бухать, да? — съехидничал Лев, прикладывая драматично руки к сердцу.
На этом терпение отчима лопнуло. И признаюсь честно, я никогда не видела его таким злым.
— Хватит! — рявкнул дядя Андрей, резко вставая с дивана. — Я думал, что вы давно повзрослели! Что вся эта ненормальная подростковая агрессия прошла! И сейчас, когда первый накидался наркотой на рабочем месте, а вторая же накатала статью по этому поводу, то я понял, что это не так. И ладно, раньше это дерьмо не выходило за пределами семьи и этих стен. Но я не дам зайти этому дальше,
— Что, возьмёшь ремень и отхлестаешь? Или в ссылку к пингвинам и белым мишкам? — лениво поинтересовался Лев.
Мужчина хотел ответить нечто резкое, но вдруг замолк, словно вспомнив что-то. Неожиданно дядя Андрей успокоился и даже улыбнулся. Сев расслабленно обратно на диван, он сказал:
— Кто скажет какое сегодня число?
— 29 июня, — тихо сказала я, сжавшись комочком в кресле.
Не нравилось мне, когда люди могли взорваться с полоборота, а потом так резко успокоиться. У меня от этого были противные гусиные мурашки на руках. А мои мурашки никогда не врут! Так что, не к добру всё это!
— Как удачно совпало, что ни у кого из вас сейчас нет работы.
Ах, вот она истинная причина моего увольнения! И это уже по-настоящему подло со стороны отчима. А я всё винила сексуальный аппетит босса… Эх, только зря воздух сотрясала и карму попортила.
— В смысле? — напрягся Ельский-младший.
— В лагерь поедете! — торжественно сказал отчим.
Мы с Львом переглянулись и… оба громогласно расхохотались, повалившись на подлокотники кресел, на которых сидели. Смеялись долго и со вкусом. В лагерь? Нам что по десять-двенадцать?! Представляю, как мы будет выглядеть среди школьников!
— Классная шутка, пап, — хихикал Лев, стирая скупые слёзы с глаз. — Но ты же понимаешь, что вожатыми быть или, — прости, Господи, — затеряться среди школоты мы не сможем? Так что, тухлый номер.
— Да-а, тем более, что мне нужно искать новую работу по вашей милости, дядя Андрей, — грустно рассмеялась я.
Парень встал с кресла и походкой Джека Воробья направился ко мне. Сев на подлокотник моего кресла, показательно приобнял меня за плечи и прижал мою голову к своему торсу. Я же, дабы не отставать, улыбнулась акульей улыбочкой и крепко обвила его туловище ручками, стараясь сделать его внутренности похожими на желе.
— Вот, мы с Сашкой всё поняли, решили и осознали, так что больше не будем ругаться. Да, Саш? — бесшабашно улыбнулся Лев, обнажая две милые ямочки на впалых щёках. Сам он весь покраснел от недостатка кислорода.
— Ага. Друзья до гроба, — кивнула я, чувствуя как мои зубы вгрызаются в щёку, а кожа лица пропиталась отвратительным запахом его дезодоранта. Ладно, не отвратительным. От него пахло мандаринками. Но! Запах пота всё же присутствовал.
Отчим окинул наше представление сердитым взглядом, как бы говоря: "зря стараетесь, додики. Не верю!". Наверное, так и смотрел Станиславский на игру бездарных актёров.
— Сохраните это настроение. Вы едите не мимикрироваться под малолеток и не работать вожатыми, так как уже набрали работников. А лишать работы людей из-за вас двоих — не буду. Поедите в лагерь официантами тире посудомойками.
— Что?! — возмущенно заорали мы, тут же переставая изображать закадычных друзей.
— Вы не можете решать за меня, так как мне уже двадцать два, а не семнадцать! И мама об этом вообще в курсе?!
— А мне двадцать три! — прошипел Лев. — Короче, мы не будем в этом участвовать!