Алькурд Пардес. День Солнца

Никонович Сергей Сергеевич

– Виктор, а вы?

Виктор Луций бросил на Рена убийственный взгляд и покачал головой.

– Нет, детишки. Решайте свои глупые споры без меня.

– Зиг?
– Траст повернул голову в другую сторону, ища взглядом альбиноса.
– Ты что думаешь? Мы пригодимся, если изобретут ядерное оружие?

– Я...
– Заннинс растерялся. Нужные слова перемешались в голове, сталкиваясь друг с другом и разваливаясь на части. Вместо ответа альбинос промычал несколько нечленораздельных звуков, надеясь уцепиться за ускользающую мысль.

Или хотя бы найти способ, как ненавязчиво уйти от ответа.

– Цепная ядерная реакция становится возможной, когда образованные в результате распада атома нейтроны приводят к делению дополнительного количества атомов расщепляющего материала. Для поддержания каскадного характера цепной реакции используется любое вещество в окрестности. Единственно возможным агрегатным состоянием существования большого количества осколков деления атомов, является сгусток высокотемпературной плазмы, носящий характер взрыва, - будто читая по бумаге, отчеканила Лилиан, не отрывая взгляда от журнала мод.

Заннинс недоверчиво заглянул на глянцевый разворот. Со страницы на него взирали несколько моделей в вычурных нарядах.

– Видишь!
– ликуя, вскрикнул Рен.
– Атомный взрыв возможен!

– Да, пятнадцатилетняя девочка-ядерщик открыла мне глаза на мир, - с сарказмом произнес Никро. Вздрогнув, снайпер обернулся, ловя взгляд Заннинс. По лицу Локка пробежала тень, кажется, он понял, что сказал лишнее. Поспешно и неуклюже, будто пытающийся купить алкоголь школьник, снайпер добавил: - Извини.

– Речь не о супер-оружии, а о человеческой натуре, - Полли решилась высказать и свое мнение.
– Я согласна с Найей, и считаю, что люди не настолько безумны, чтобы пустить в ход нечто подобное.

– Если политики и смогут договориться о неиспользовании ядерного оружия, то перед этим придется заплатить немалую цену, - абсолютно убежденная в своей правоте, сказала Лусинэ.
– Хорошо если обойдется одним-двумя городами. А если до того момента успеют разнести половину планеты?

Вопрос повис в воздухе.

Дверь в кают-кампанию с тихим скрипом отворилась.

Кела Лейк поймала на себе несколько озабоченных, растерянных, самоуверенных взглядов.

– Куратор, хотя бы вы им скажите!
– вскочил на ноги Рен.

– Что случилось?
– спросила Кела.

– У нас зашел спор о том, что произойдет, если люди изобретут более разрушительное оружие, - пояснила Найа.
– И что в этом случае сможет Алькурд Пардес?

Фатосинке вторило несколько голосов. Среди гула куратор разобрала несколько отрывков из спора, противоречивые выводы, и жгучее желание докопаться до истины.

Губ Келы Лейк коснулась легкая улыбка.

– Хорошо, что вы задумываетесь о таком, расширяете свой кругозор. Но как бы не изменилась Адама, какое бы оружие не было создано - долг Алькурд Пардес - стоять на страже мира. Не принимая ничьей стороны. Да, в определенной степени некоторые миротворцы отчасти считают себя "выше" других людей.

Возможно, это не совсем верно с моральной точки зрения. Но нужно также помнить, что неуверенный миротворец - это чья-то не спасённая жизнь! Не важно в чем сомневаться - в себе, в законах, в позиции Пардес. Миротворец не имеет права на сомнения и неуверенность. А когда ты уверен в собственной правоте, то у тебя есть возможность помогать другим людям. Даже против их воли.

Кела скользнула взглядом по Зигу.

Последняя фраза предназначалась лично для него.

Глава 6

И пришли они из небытия.

И овладели людьми через их пороки.

И выискивали среди нас тех, кто

мог узнать их сквозь туман лжи.

И убивали нас.

(Снизошедшее писание.

Книга II, Стих 17)

В приемном покое было тихо. Зиг нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла, не сводя взгляда с двери напротив.

– Да расслабься, - Рен Траст шлёпнул Заннинса по плечу.
– Всё будет в ажуре.

Лилиан вместе с Магдой исчезла за дверьми процедурного кабинета минут десять назад. С того времени Зиг сидел как на иголках. Волнение накрыло его с головой, лишая воли и способности трезво мыслить. Он понимал, что особых причин для беспокойства быть не должно, но чувство непонятного страха с каждой секундой только усиливалось.

– В самом деле, Зиг, - сказала Найа.
– Не сидеть же здесь. Ждать придется несколько часов. Это лучший медицинский центр на континенте. С Лилиан ничего не случится.

– Знаю, - раздражённо ответил альбинос.
– Давайте подождем ещё несколько минут.

Рен издал протяжный стон, закатывая глаза. Тишина и безлюдность белого коридора действовала на рыжего бунтаря угнетающим образом. Найа закинула чехол с глефой на плечи, устало опуская затылок на древко. Ей, как и Рену, скучно было сидеть без дела - девушка прохаживалась по коридору, изредка бросая на Зига недовольные взгляды.

Заннинс и сам понимал, что ведет себя глупо. Но предчувствие чего-то пугающего и злого не отпускало. Перед глазами мелькали образы разваливающихся на куски металлических стен и насмерть перепуганной Лилиан. Вспоминались испуг, отчаяние и твёрдость прочного стекла, которое никак не удаётся разбить.

Альбинос надеялся, что немного подождав напротив кабинета, успокоится. Но тревога только усиливалась.

– Да что там может, случит...- начал было Рен, но осекся, заглушенный глухим грохотом.

Заннинс вскочил с кресла и очутился у двери процедурного кабинета раньше, чем успел подумать об этом. Дверь оказалась запертой и с нахрапа вылетать из косяка не захотела. Мимолётом Зиг отметил, что сильно ушиб плечо, но обращать на это внимание сейчас было некогда. Схватив кресло, альбинос обрушил его на круглую позолоченную ручку.