Алина, пора просыпаться
Шрифт:
— Как настроение? — в палату вошёл второй мужчина. По голосу Алина узнала Артура. У него были такого же цвета волосы, как и у Патрика, но он был выше ростом и массивнее. Если Патрик походил на ожившее приведение, которое по привычке стремилось куда-нибудь спрятаться от чужих глаз, то Артур двигался уверено, резко, стремительно. И выглядел он старше Патрика. Вот только насколько, Алина не могла понять.
— Нормальное, — ответила Алина, наблюдая, как он берёт стул и садится рядом.
— Ты не волнуйся. Всего будет пять журналистов, которые зададут по одному вопросу. Патрик будет в роли переводчика.
—
— Хорошо. Главное, чтоб ты не испугалась.
— А зачем тебе всё это?
— Ну я должен был доложить о новом человеке пусть и из прошлого. Но, если честно, то Патрик мой брат, он умный парень, только по жизни не цепкий. За себя постоять не может. Его уже два раза прокатывали с разработками. Он придумывал прибор, а его даже не упоминали в разработке. Проект оживших людей из прошлого — это его личная работа без финансирования, на которую была потрачена большая сумма: примерно стоимость хорошего дома в пригороде и десяти лет безбедной жизни. Я не хочу, чтоб он всё это потерял из-за того, что опять уйдёт в тень, когда его кто-то более сильный подвинет.
— Всё тогда становится понятно.
— В вашем времени были такие же ситуации? — поинтересовался Артур.
— Мне кажется, могут меняться года, но люди остаются прежними, — ответила Алина.
— Как твоя память?
— Пока не восстановилась до конца. До сих пор есть какие-то пробелы. Патрик говорит, что это со временем пройдёт.
— Пройдёт, — уверенно сказал Артур.
Репортёры пришли ближе к обеду. Это было две молодые женщины и трое мужчин. У некоторых были портативные мини-камеры. Другие принесли камеры на штативе. Люди. Без рогов и копыт. Только один мужчина был невысокого роста, крепко сбитый и лысый, а ещё одна женщина выделялась высоким ростом и худой фигурой. А так, обычные люди, которые, не скрывая любопытства, рассматривали Алину. Алина же смотрела на них.
— Так как моя пациентка ещё плохо себя чувствует, то интервью будет коротким, — сразу предупредил их Патрик. Артур стоял за спинами репортёров, сложив на груди руки, и спокойно наблюдал за происходящим. Как он и предупреждал, Алиса не поняла его. Слова были знакомы, но походили на смесь нескольких языков.
— Как скажешь. Давайте начнём, — предложила высокая женщина.
— Давайте, в порядке очерёдности, — согласился Патрик. Он сразу переводил вопросы Алине и её ответы для журналистов.
— «Межгалактическое научное общество», Алина ты понимаешь, что с тобой произошло? Как оцениваешь своё состояние?
— Я не врач, чтоб давать такие прогнозы. Но, да, я нахожусь в здравом уме и твёрдой памяти. Понимаю, что происходит, но с принятием новой действительности у меня проблема. Это сложно понять и принять. Думаю, со временем я смогу адаптироваться, — ответила она.
— «Земные новости», чем ты планируешь заниматься, когда поправишься?
— Для меня всё в этом мире ново. Поэтому не могу ответить сейчас на этот вопрос.
— «Межгалактические новости», собираешься ли ты сотрудничать с историческим
— Я подумаю над этим.
— «Новости системы Логос», где ты планируешь жить?
— Пока здесь. А там надо посмотреть, — Алина усмехнулась.
— «Семейные традиции», ты вспоминаешь о родных? У тебя там была семья? Дети?
— У меня там остались родители. И я о них вспоминаю, — ответила Алина, чувствуя, что на глазах наворачиваются слёзы. Патрик это увидел.
— Заканчиваем интервью. На всё остальные вопросы я отвечу в коридоре, — велел он. Его слова прозвучали так резко, что было сложно представить в нём человека, который не мог за себя постоять.
Алина не понимала, почему плачет. Самое неприятное было в её положение, что она не могла вытереть слёзы. Руки всё ещё слушались её плохо.
— И зачем надо было приглашать «Семейные традиции»? — зло сказал Патрик.
— Затем, что так больше о ней узнают. И о тебе. Межгалактическое научное общество легко может замять новость. Пустит её поздно ночью. А тут тебе обеспечены СМИ в любое время дня, — ответил Артур.
Алина слушала их, проваливаясь в сон. Тоска о родителях, о Коле, про которого она вспомнила в последний момент, сжимала сердце. Но сладкая темнота забытья её звала к себе. Там не было этой боли. Там можно было забыться поддавшись снотворному и успокоительному.
Глава 2
Прошёл месяц после того, как Алина проснулась в новом мире. Реабилитация проходила не так быстро, как хотелось бы. Она занималась каждый день по два-три часа. Пока удалось лишь научиться самостоятельно сидеть и держать ложку. Забавно, что приходилось учиться таким простым действиям. Алина порой ощущала себя маленьким ребёнком, который вновь познаёт мир. Теперь она передвигалась с помощью коляски. Из института её перевели в медицинский центр, где были другие люди и нелюди. К этому тоже приходилось привыкать. Алина редко выезжала из палаты. Ей было страшно. Палата создавала ощущение защищённости, а за её стенами был «опасный» «чужой» мир, к которому она была не готова. С ней пыталась заниматься психолог, но встал проблемой языковой барьер и особенности менталитета. Они друг друга не понимали. Алина пыталась учить язык, но пока с этим было туго. Единственным развлечением в общение были приходы Патрика и Артура, который старались к ней заглядывать через день. Патрик выводил из сна Диму, который тоже выжил. Последней на пробуждение стояла Марина. Алина ждала этого больше всего. С Мариной хотя бы можно было поговорить. Одиночество в последнее время стало тяжёлым грузом. Оно давило, сковывало грудь. Внутри словно поселился клубок, который мешал дышать.
Тренировка закончилась. Тридцать минут в камере, которая давала на мышцы разную степень нагрузки, потом тренажёры, душ. После этого Алина вновь переоделась в больничный костюм зелёного цвета, в котором чувствовала себя кузнечиком-переростком. Надо было возвращаться в палату. В коридоре было ответвление, в котором росли самые настоящие кусты. Под ними были высажены цветы самых разных оттенков. Красивые. А раньше её цветы раздражали. Казалось, что от них нет никакой пользы. Сейчас же они напомнили маму, которая от них была без ума. Цветы в её квартире были и на подоконнике, и на грядках с огурцами. Ей нравилось их везде сажать. Родители. От этого стало плохо. Успокоительные не давали пролиться слезам. Они замораживали ту боль, которая была в душе. Она хоть и становилась льдом, но никуда не девалась.