Алина, пора просыпаться
Шрифт:
— Не хватало только, чтоб меня парализовало, — сказала она в пустоту.
— Ты долго лежала без движения. Мышцы атрофировались. Со временем они придут в норму и ты вновь сможешь ходить. Даже бегать, — донёсся сонный голос со стороны двери. Приглядевшись, Алина увидела силуэт мужчины, на котором уже не было защитного костюма. По звуку мужчина похоже зевнул.
— Вы здесь ночевали?
— Задремал. Не хотел тебя одну оставлять. А то проснёшься ночью. Испугаешься. Да и за приборами надо следить, — он щёлкнул выключателем. Алина зажмурилась, когда свет резанул по глазам. — Как себя чувствуешь, Алина?
—
— Это хорошо. Чувствительность есть, — ответил доктор. Когда глаза привыкли к свету, она смогла разглядеть его. Это был молодой мужчина лет тридцати. Может меньше. С рыжими волосами и щеками, на которых уже выросла трёхдневная щетина. Невысокий. Где-то около метра семидесяти. С уставшим и невыспавшимся лицом.
— Как вас зовут?
— Тебя. У нас уже лет двести, как вышло из употребления форма обращения «вы». Патрик.
— Но язык не изменился.
— Изменился. Если бы я разговаривал с тобой на нашем современным, ты понимала бы меня через слово. Когда я заинтересовался вашим проектом, то стал изучать вашу эпоху. Тогда и пришла в голову идея выучить старый язык, чтоб понимать вас. Объяснить. После пробуждения может случиться нервный срыв. Психика не выдержит нагрузки. Слишком сложно осознать, что прошло столько времени. Принять изменения окружающего мира и найти своё я в этом новом мире. Нужно, чтоб хоть кто-то мог объяснить произошедшее. К тому же вы мой проект. И мне выгодно, чтоб с вами ничего не случилось, — Патрик говорил занудно, как будто заучил слова.
— А что значит «твой проект»?
— Мы сейчас находимся в Межгалактическом институте, занимающимся научными исследованиями организма гуманоидных существ. Ваши капсулы хранились у нас на складе. Понимаешь, тут такое дело... — Патрик замялся. Когда же он вновь приступил к своему рассказу, Алина не могла поверить в то что слышит. — Двести лет назад вас нашли спящими в пещере. В том месте возводили новый микрорайон с помощью технологий, которые позволяли дома «лепить» прямо на скалах, в том числе отвесных. Строители тогда удивились, узнав что люди, покрытые толстым слоем пыли, были живые. Вас сразу поместили в медицинскую капсулу, которая должна была восстановить организм. Место оцепили и начали проводить исследования. В капсуле вам обновили клетки и кровь, только разбудить вас всё равно не удалось. Когда провели более глобальные исследования, то выявили грибок, который замедляет старение организма, «усыпляя» его. Вакцину против него найти не получилось. Он так плотно прижился в организме, что стал его частью. На базе этого сделали вакцину, которая этот грибок подсаживала в организм человека, делая его самбиотом. В результате увеличивалась жизнь человека до пятнадцати — восемнадцати десятков лет, в зависимости от условий планеты, на которой человек проживал. В следующем поколение дети уже рождаются с симбиотом. Это был большой прорыв в медицине.
— Ясно, я рада за этот прорыв. А что было дальше? — спросила Алина. Патрик закончил с приборами и подошёл к окну. Приподнял жалюзи. Алина попыталась увидеть, что за окном, но не получилось.
— Так как вас вывести из состояния сна не получилось, а исследования на эту тему были прикрыты из-за закрытия института и поглощением его другим, то капсулы с вами потеряли на складе. Три года
— Чувствую себя подопытной мышкой, — призналась Алина. — Как такое возможно? Потерять капсулы с живыми людьми?
— Они автономны и могут работать до ста лет без вмешательства человека. Их делали для пионеров космоса, которые по пятьдесят лет летели в первые колонии. Сейчас корабли намного совершение. Поэтому надобность в них отпала. Капсулы используют теперь лишь в медицине. А потерять... Человеческий фактор. Тем более что вы числились, как биологический материал для исследований.
— Я же говорю, что мышка, — хмыкнула Алина.
— Алина, ты не обижайся. За столько времени...
— Ничего не изменилось. Лучше скажи, мы так и проведём всю жизнь в институте и на нас будут ставить опыты?
— Нет, конечно, нет, — Патрик рассмеялся. — Сегодня представим тебя общественности. Заявим об уникальном эксперименте, который удалось совершить. Оживить человека, который провёл в спячке столько времени — это настоящее чудо. Потом начнутся реабилитационные работы, которые поднимут тебя на ноги. Думаю, что лучшие реабилитолог захотят с тобой работать. В конце тебе сделают документы и ты станешь полноценным гражданином Земного союза. Но на это уйдёт несколько месяцев. Сама пойми, что процесс этот небыстрый.
— Понимаю. Хоть время изменилось, но некоторые вещи остались прежними.
— Даже не поверишь насколько всё здесь другое, — покачал головой Патрик.
— А как удалось меня разбудить?
— Я удалил часть симбиота из твоей крови, снизив его концентрацию. Теперь все показатели в норме. Двести лет назад не было прибора, который может работать с такими мелкими частицами. Теперь он есть, — ответил Патрик. — Сейчас придёт лаборантка и поможет привести тебя в порядок перед предстоящим интервью. Оно будет небольшим. Минут пять. Пару вопросов. Не больше. Надеюсь, ты не против?
— Если это так нужно, то не против, — согласилась Алина. Где-то в глубине души она надеялась, что всё это розыгрыш. И люди с камерами это подтвердят, поэтому и согласилась. Поверить в рассказ Патрика было сложно.
Лаборантка Патрика была милой девушкой с небольшими рогами, которые выглядывали из фиолетовых волос и руками с тремя пальцами. Как Алина заметила, у неё были ещё и аккуратные копыта, которые выглядывали из-под юбки. При виде Пира Алина просто потеряла дар речи. Она понимала, что тупо пялится на неё, но ничего с собой поделать не могла.
— Пира из системы Со-ме. Приехала к нам по обмену, — сказал Патрик. — Понимаю, что выглядит всё необычно...
— Теперь я уверена, что это не розыгрыш, — сказала Алина. Пира ей улыбнулась. Лицо у неё было как у человека. Да и выглядела она как человек, не считая рогов и копыт.
Поговорить с ней у Алины не получилось. Пира её просто не понимала. Но она помогла умыться и надеть симпатичный халат. Алина ещё с трудом могла шевелиться. От простых движений появлялась слабость. Но всё это было интересно. Любопытство было намного интереснее ощущать, чем пустоту в душе, которая появлялась при мыслях о прошлом.