Алиенист
Шрифт:
На мгновение он сменил свой энтузиазм на сострадание:
– Мне очень жаль, что так получилось с остальными, Джон, – правда, я искренне сожалею. Если бы я только мог придумать другой способ… Но другого способа нет. Поймите, прошу вас: если в это дело замешана полиция, оно наверняка закончится смертью Бичема. И в этом я уверен, как ни в чем другом. О, я вовсе не хочу сказать, что сам Рузвельт сыграет в этом какую-то роль, но на пути к «Могилам» либо в самой камере что-то подобное случится. Какой-нибудь детектив или охранник, а может, и другой заключенный, возможно, якобы в целях самообороны, – но так или иначе кто-то положит конец этому клубку проблем, который нам с вами известен под именем Джон Бичем.
– Но Сара, –
– Я не мог так рисковать! – едва не крикнул Крайцлер, целеустремленно шагая к востоку. – Все они работают на Рузвельта, все они обязаны своими должностями только ему. Я не мог полагаться на то, что они ему не доложат о моих планах. Я даже вам не мог всего рассказать, ибо вы поклялись держать Теодора в курсе дела, – а вы человек слова, Джон.
Должен признать, все это слегка охладило мой пыл, но едва нагнав его, я понесся рядом, выспрашивая и допытываясь:
– Но что именно вы задумали? И, черт возьми, сколько вы это все планируете?
– С того самого утра, после того, как убили Мэри Палмер, – ответил он. Лишь тень прежней горечи скользнула по его липу. Мы вновь остановились на перекрестке, теперь уже – Шестой авеню. Крайцлер обернулся ко мне; его антрацитовые глаза горели холодным пламенем. – Мой первоначальный отказ от расследования был чисто эмоциональной реакцией, и я бы его со временем пересмотрел. Но тем утром я кое-что понял: поскольку именно я стал главной мишенью для наших противников, мой уход может предоставить вам свободу действий.
Я помедлил, взвешивая это.
– А ведь так и было, – изрек я спустя несколько секунд. – Мы больше не видели ни одного человека Бёрнса.
– Зато я видел, – ответил Крайцлер. – И по сей день их наблюдаю. Я с немалым наслаждением гонял их по всему городу. Вообще-то глупость, конечно, но я не прекращал, веря, что вы, объединив свои способности с тем, что узнали, пока я был с вами, отыщете улики, по которым сможете предсказать следующий ход Бичема. – Мы начали переходить дорогу, и Крайцлер принялся загибать пальцы на правой руке, перечисляя доводы: – Я сделал те же выводы, что и вы – 21 июня, день Иоанна Крестителя. На вашу долю осталось вычислить жертву и место преступления. Я возлагал большие надежды на вашего юного друга Джозефа и рассчитывал, что он поможет нам с первым вопросом…
– И он почти оправдал их, – угрюмо отозвался я, ощущая, как сердце сжимается от привычных боли и раскаяния. – Это он подал нам идею, кем следующая жертва не может являться. Мы знали, что это будет кто-то из мальчиков, работающих на улице, а не в домах терпимости.
– Правильно, – ответил Ласло, когда мы достигли восточной стороны авеню. – Мальчик сослужил нам неоценимую службу, и его смерть – это просто трагедия. – Он виновато втянул воздух. – Случаются такие минуты, когда все в этом деле, всё и вся, что соприкасается с жизнью Джона Бичема, кажется, обречено на трагический конец… – Но его решимость вдруг вернулась к нему стократно. – В любом случае, – продолжал Ласло, – то, что Джозеф сообщил вам насчет «замка», из которого будущая жертва сможет видеть весь город, стало бесценной информацией – в сочетании с тем, что вы обнаружили в квартире Бичема. Кстати, вы безукоризненно проделали эту работу, Джон. Когда нашли его дом, то есть.
В ответ я лишь кивнул, невольно улыбнувшись, и решил, что больше не стану и пытаться выяснять планы Крайцлера на сегодняшнюю ночь. Если такая поспешная уступка с моей стороны может показаться странной, следует учесть, сколько недель я провел, не полагаясь на поддержку и дружбу Ласло, когда они мне были так нужны. Потому снова шагать с ним бок о бок, слышать, как он точно и уверенно препарирует дело, но превыше прочего – знать, что Сара, братья Айзексоны и я, равно как и все наше следствие не
– Когда Рузвельт обнаружит, что мы ушли из оперы, – сказал я, – он перевернет город вверх дном, пытаясь разыскать нас.
Ласло пожал плечами:
– Будет куда лучше, если он применит мозги. У него на руках все ключи, указывающие на наше местонахождение.
– Ключи? Вы имеете в виду улики из квартиры Бичема? – Я снова оказался в тупике. – Но ведь именно эти находки и привели нас к башне Хай-Бридж. И замок Джозефа на это указывал…
– Нет, Джон, – ответил Крайцлер, вновь замахав руками. – Лишь часть того, что вы нашли на Бакстер-стрит, привела вас к такому выводу. Подумайте еще. Что еще он оставил?
Я задумался.
– Коллекцию глаз… схему… и шкатулку с дагерротипом.
– Верно. Теперь подумайте о сознательных или бессознательных мотивах, вынудивших его оставить именно эти вещи. Глаза безошибочно показывают на то, что перед вами нужный человек. Схема дает общее представление о месте, где будет нанесен следующий удар. И шкатулка…
– Шкатулка говорит нам то же самое, – поспешно воскликнул я. – Дагерротип дает нам понять, что мы нашли Яфета Дьюри.
– Правильно, – выразительно сказал Крайцлер. – Но что вы скажете о ее содержимом?
Я не понял.
– Сердце? – пробормотал я в замешательстве. – Старое и высохшее. Вы считаете, оно принадлежало его матери.
– Да. Теперь объедините карту и содержимое шкатулки.
– Система водоснабжения города… и сердце…
– Теперь добавьте сказанное Джозефом.
– Замок или крепость, – отозвался я, все еще не понимая, к чему он клонит. – Место, откуда можно увидеть весь город.
– И?… – нетерпеливо подтолкнул меня Крайцлер.
Когда мы повернули на Пятую авеню, ответ обрушился на меня подобно тысяче громов. Растянувшись на два квартала к северу и один квартал к западу, стены его соперничали высотой с окружающими зданиями и выглядели так же величественно, как в незапамятные времена могла выглядеть легендарная Троя. Перед нами возвышалась громадина резервуара Кротон. Выстроенный по образу и подобию египетских мавзолеев, резервуар представлял собой чудовищных размеров крепость, по бастионам которой любили прогуливаться ньюйоркцы, наслаждаясь великолепной панорамой города (равно как и рукотворным озером в стенах резервуара). К тому же Кротон служил основным водохранилищем всего Нью-Йорка. Иными словами, это было самое сердце городской системы водоснабжения, центр, к которому сходились все акведуки и которым питались все артерии водопровода. Пораженный, я обернулся к Крайцлеру.
– Да, Джон, – улыбнулся он, когда мы приблизились к гигантской конструкции. – Здесь. – И он потянул меня за рукав, вынуждая прижаться к стене, пустынной в этот поздний час. – Вы, без сомнения, обсуждали, – понизив голос, продолжал он, – что Бичему может быть известно про то, что в первую голову мы станем наблюдать за береговой линией. Однако подходящей альтернативы у вас не было, и вы побережьями и ограничились. – Ласло поднял голову и впервые за эту ночь я заметил на его лице признаки волнения. – Если моя догадка верна, то он сейчас наверху.