Алиби. Искусство обмана
Шрифт:
После паузы Бондарь кивнул в третий раз и посторонился, пропуская Решетникова.
Спустя несколько рюмок хозяин стал словоохотливее.
– Да мне самому неудобно, ты не представляешь, – говорил он. – Как твой моего ушатал? Стыдно. Сколько боксом занимается, и тут такое.
– Я, если честно, сам в недоумении, Сашка всегда тише воды, а тут подрался. Да еще и как. Отслоение сетчатки, жена говорила?
– Нормально все с глазом, сегодня врачи сказали, дома пока посидит, сотрясение же. А потом…
– А чего подрались,
– Да баба там была.
– Стас тебе сказал?
– Нет, этот молчит. – Бондарь снова разлил текилу по рюмкам. – Так дерутся только из-за баб. Едва оттащили. Там баба.
Они чокнулись и выпили.
– Жена говорила, вы заявление хотели подавать? – произнес Решетников.
– Было дело.
– Уладить бы нам этом вопрос.
– Можно и уладить.
– Давайте мы оплатим лечение Стасу?
– Какое лечение? Дома сидеть будет.
– И что, какие варианты?
– Сейчас допьем и пойдем дальше куражиться.
На этот раз кивнул Решетников, его такой вариант вполне устраивал.
Через час, уже изрядно захмелев, они вышли и уселись на спортивной площадке. Бондарь все говорил о том, что не давало ему покоя:
– То, что твой парень хохотальник моему начистил, даже правильно, а то уже совсем невозможно говорить стало. Возмужал, окреп, слова не скажи.
– У меня с Сашкой нормально, понимание есть, – ответил Решетников. – Я так думаю.
– Я ведь такой же закрытый был, но мой отец у меня и не спрашивал ничего. Результат даешь, и хватит. Но я же другой, я же интересуюсь его делами, что там, как там…
– А ты вообще в курсе, что у них за класс, дружные они там или… я просто как-то об этом ни разу…
– Нормальный вроде, но… Ты только не злись.
– А чего я должен злиться?
– Ну… Твой сын лох.
– Что?
– Только давай без этого, я не обидеть хочу, я от души говорю, надо знать.
– И что, мой лох твоего героя положил?
– От этого и тошно. Кто тогда мой теперь, если…
– Кто тебе это сказал про Сашку?
Бондарь ответил уклончиво:
– Ну я образно, не то чтобы прямо лох, но он такой сам по себе, учится хорошо, скрытный, тихий. Его ж и раньше доставали, но он молчал всегда, это я знаю – слушал разговоры Стаса по телефону, угорали все время с него. Почему он сейчас ответил? А наказал правильно.
После недолгой паузы Бондарь заявил, поднимаясь со скамьи:
– Драться хочу.
– Тебе пить нельзя, – сказал Решетников, видя, что Бондаря совсем развезло.
– Давай сейчас возьмем еще, и хватит. Чтобы наверняка, во всем надо доходить до конца, до сути.
– Нет, хватит уже. Хорош. По домам.
Бондарь, угрожающе насупившись, начал подступать к Решетникову:
– Слушай, может, с тобой подеремся?
– Не стоит.
– Почему? Реванш, отцы за детей. Давай.
Неожиданно Бондарь занес кулак, Решетников едва успел увернуться,
– Ну хватит, хватит.
– Да че ты, никаких заявлений. Разберемся и забудем.
Решетников начал отступать спиной, снова уворачиваясь от удара.
– Угомонись, Олег Владимирович.
Но Бондарь разошелся не на шутку и еще раз попытался нанести удар. Воспользовавшись тем, что Бондарь едва стоит на ногах, Решетников ударил в ответ и закрепил успех, заехав пошатнувшемуся Бондарю в челюсть. Тот упал навзничь и замер, бормоча:
– Вот это позор… твою мать…
Решетников подошел к поверженному и протянул руку, которую Бондарь принял.
«Пожалуй, инцидент можно считать исчерпанным», – подумал Решетников по дороге к своему джипу.
Вернувшись домой, Петр первым делом осмотрел себя в зеркало. Все-таки Бондарь его задел – на скуле виднелось небольшое покраснение. Решетников подошел к комнате сына и постучался.
– Я ел, – послышался Сашин голос.
Решетников вошел в комнату, прошел к кровати, сел. Саша сидел за ноутбуком, на столе лежал открытый английский словарь с дефинициями.
– Я поел, – повторил сын, не отрываясь от монитора.
– Вы с ним что, девочку не поделили? – начал Решетников. – Ну теперь уже поделили. Она с тобой? Или пока вы дрались, пришел третий и увел?
– Ты пьяный, что ли? – Саша обернулся и внимательно посмотрел на отца.
– Встречался с отцом Стаса, говорили про случившееся. За что ты его?
– А Стас что сказал?
– Он тоже молчит, – ответил Решетников.
– Ну вот и я говорить не буду.
– Ты ему сотрясение устроил. Надо понимать, конфликт улажен или…
Саша досадливо нахмурился:
– Пап, хватит. Хорошо, когда ты трезвый, всем довольный.
– Мы должны поговорить.
– Слушай, давай я скажу маме, что мы поговорили, и ты успокоишься.
– Я хочу поговорить, потому что я хочу поговорить.
– Ты устал, тебе хочется спать, мне хочется побыть одному, давай разойдемся.
– Есть ощущение, что у нас нет с тобой взаимопонимания, – меланхолическим тоном проговорил Решетников.
– Слушай, но ведь все хорошо, мы приветливы, дружны. Чего ты копаться начал? Я тебе не расскажу ничего, потому что есть вещи, о которых не надо рассказывать. Личные. Это нормально.
– От родителей, особенно от отца, ничего нельзя скрывать.
– Слушай, отец, у тебя есть секреты?
– Нет! – Решетников даже головой покачал для убедительности.
– Врешь. Ты мне врешь. А я чего должен отвечать тебе правду? Пап, давай я буду заниматься.
Саша отвернулся к монитору. Видя, что сына не удается пронять, Решетников выдержал паузу и заявил:
– У меня есть другая женщина.
Саша, мгновенно забыв о своем занятии, резко повернулся к отцу.
– Что?!