Алиби. Искусство обмана

За завтраком жена удивила Решетникова странным вопросом:

– Ты брал мой тональник? Все утро искала.

Петр посмотрел на Ольгу с недоумением.

– Нет, – ответил он, – что мне тоналить?

– Просто клади на место. – Ольга была слегка раздражена.

– Хорошо, – миролюбиво ответил Решетников и спросил, показав подбородком на третью тарелку: – А где наш шкет?

Они завтракали в своей просторной, светлой, хорошо обставленной кухне-гостиной. Петр Решетников – маститый сценарист и его жена Ольга – режиссер документальных

фильмов. Судя по яркому солнцу, бьющему в окно, день обещал быть ясным и теплым. Петр невольно залюбовался солнечными бликами, игравшими в каштановых волосах Ольги, ее выразительные карие глаза смотрели сегодня по-особенному глубоко и завораживающе. Но то, как она поджимала губы, не сулило ничего оптимистического. За долгие годы брака Петр научился моментально подмечать все нюансы настроения супруги. Этим утром она была явно чем-то озабочена. Впрочем, в последнее время с ней это случалось все чаще. Он ловил себя на мысли, что жена становится все отчужденней и от этого все более привлекательной – как все загадочное.

Красивая и стройная, Ольга обладала особым изысканным шармом, некоей породистостью, всегда выделявшей ее даже из самых ярких женщин, в которых в их среде не было недостатка. Петр даже по прошествии стольких лет совместной жизни не без тайного удовольствия подмечал интерес, который неизменно вызывала его жена.

Сам Решетников тоже всегда пользовался успехом у прекрасного пола. Невысокий, но крепкого телосложения, с живыми голубыми глазами, в которых играли лукавые искорки, выдававшие неуемную энергию и живой ум, он умел покорить своим обаянием и молоденькую девушку, и женщину с опытом. Однако Петр всегда оставался верен жене, с которой, как он был убежден, ему крупно повезло.

Он обратил внимание, что Ольга снова пьет кофе из его любимой чашки, которую они называли «японец». Когда-то их было две, но Ольга свою разбила и все чаще стала пользоваться чашкой мужа.

Хотя Решетников и понимал, что сегодня жена не в самом лучшем расположении духа, он все же не удержался от насмешливого замечания:

– Опять, значит, пьешь из моего японца.

Ольга досадливо нахмурилась и промолчала. Петр с деланым вздохом взял обычную чашку, налил себе кофе и с аппетитом принялся за бутерброды, не став дожидаться, когда на кухню придет завтракать их шестнадцатилетний сын Саша.

Ольга сказала, подливая себе кофе:

– В уборной застрял. Сходи и позови его. Ты же отец. Давай, поговори с ним, скажи, что мы одна семья, завтракаем вместе. Слабо?

– Легко, – ответил Решетников и вышел из кухни.

Деликатно приоткрыв дверь в ванную, он увидел, как Саша что-то ищет в шкафчиках. Для своих шестнадцати сын выглядел довольно взрослым, он уже сейчас был чуть выше отца и, судя по всему, собирался расти дальше. Лицом Саша походил на мать, а от отца ему достались природное обаяние и широкие плечи. Решетников догадывался, что с такими данными Саша всегда будет пользоваться успехом у женского пола.

– Ты чего так долго? – Решетников осекся, когда увидел, что под глазом у сына красуется приличный синяк. – Ты хоть первым бил?

– Да, все по науке, – ответил Саша.

– По науке

второй удар уже по крышке гроба.

Ничего не ответив, Саша прошел на кухню вслед за отцом.

– Вот кто брал твой тональник и снова потерял.

Ольга застыла, разглядывая лицо сына.

– Откуда прелесть? – спросила она.

– Мячом попали.

– Оль, помоги ему чем-нибудь замазать.

– Пусть носит, – возразила Ольга. – Мужчину синяки украшают.

– Эх, Оля, – вздохнул Решетников, – не били тебя.

– Завтракать не буду, – объявил Саша, – у меня контрольная.

– Со вторым сегодня не придешь? – спросила Ольга, пытаясь скрыть озабоченность под насмешливой улыбкой.

– Обещать не буду.

Решетников понял, что дело серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд. Он спросил:

– Может, мне зайти, разобраться?

– Ну зайти надо, – ответил Саша.

Решетников напрягся:

– Зачем, из-за синяка?

– Тебя к директору вызывают. В одиннадцать сегодня сможешь?

– А что произошло? Ну побили тебя или еще что-то случилось?

– Да ничего, просто поговорит с тобой, чтобы я вел себя лучше, был спокойней. Школа типа примерная, вот и вызывают.

– А почему ты только сейчас об этом говоришь? – нахмурившись, спросила Ольга.

– А чтобы не было вот этого. – Саша кивнул на непривычно суровые лица родителей. – Сходи, поговори, все будет нормально. Я пошел.

Через пару секунд родители услышали, как захлопнулась входная дверь.

– Ты в школу-то приедешь в одиннадцать? Дело серьезное, – после минутного молчания спросила Ольга.

– Я думал тебя делегировать, у меня тут встреча сейчас, какой-то интереснейший проект хотят предложить.

– Я же тебе говорила, что еду сегодня в Выборг, интервью брать. Неделю назад говорила.

– У тебя сын с фингалом пришел, а ты… Ой, не спасешься ты, Оля, не спасешься.

– Ты в своем уме, Решетников? – возмутилась Ольга. – Почему твоя работа – это работа, а я так…

– Я пошутил. Конечно, я приду в школу и во всем разберусь со свойственной мне рассудительностью и мудростью. Будешь мной гордиться.

Поцеловав жену, Решетников вышел из дома.

Петр Решетников не без оснований считал себя одним из самых востребованных сценаристов и поэтому мог себе позволить диктовать заказчикам собственные условия. У него была назначена встреча с продюсером одного из ведущих телеканалов Романом Викторовичем Ждановым. Они договаривались встретиться на съемочной площадке, где снималась исторически-патриотическая драма.

– Ты подумал? – протягивая руку, спросил Жданов.

– Заманчиво, конечно, – произнес Решетников, с улыбкой качая головой, – но нет. «Преступление и наказание» писать не буду. Хочу, но не могу.

– Почему?

– Потому что Достоевского невозможно экранизировать.

– Не ожидал такой категоричности от одного из самых успешных сценаристов.

– Знаете, что я бы сделал? – Решетников задумался. – Перенес бы все в современность и написал совершенно новый текст. Только фамилии и характеры оставил. Вот так я бы и мог согласиться.