Алиби с гулькин нос
Шрифт:
— Слава богу, — встретила ее Тамара Константиновна радостным восклицанием. — А я уже волнуюсь, хотела даже позвонить вам, но не решалась…
— Я могу вам сказать пока только то, что работа ведется очень активно, — проходя в комнату, сообщила Лариса. — Уже есть кое-какие результаты, но говорить об очень скором успехе я пока подожду. А сейчас мне нужна ваша помощь…
— Да-да, — закивала женщина, суетливо поправляя диванную накидку и приглашая Ларису садиться.
Котовой показалось, что из комнаты Лели
— К Лелечке пришла ее подруга, она иногда заходит, навещает ее…
— Что за подруга? — тут же заинтересовалась Лариса.
— Очень хорошая девочка, Вика. Они как раз вместе были на дискотеке в тот вечер, когда…
Женщина не закончила фразу и отвернулась.
— Вот как? Тогда мне необходимо поговорить и с ней.
— Думаю, это вполне можно сделать, — кивнула Тамара Константиновна. — Правда, Вика уже все рассказала милиции. Но если нужно…
— Нужно, нужно, — вздохнула Лариса.
— Тогда подождите совсем чуть-чуть, она уже скоро выйдет. Леля же не может разговаривать, Вика просто рассказывает ей новости… Ну, понятно какие — свои, девчоночьи..
Она долго не сидит. А я пока поставлю чайник.
Минут через пять Тамара Константиновна внесла чашки и вазочку с вареньем, а вскоре из комнаты Лели вышла девушка лет восемнадцати в джинсовом сарафане, не очень высокая, с темными волосами, гладко зачесанными за уши. Довольно миловидное лицо, лишенное, однако, яркости, с мелкими чертами и полным отсутствием макияжа…
Довольно стандартная внешность. Своим видом Вика напоминала примерную школьницу Однако у девушки оказалась очень приятная улыбка, украшающая ее лицо. Когда она улыбнулась, поздоровавшись с Ларисой, та отметила, как изменилось выражение ее лица, став более мягким.
— Здравствуй, Вика, — ответила Лариса. — Ты можешь со мной поговорить? Это насчет Лели.
— Да, Вика, это как раз Лариса Викторовна, я тебе о ней говорила. Женщина, которая согласилась помочь нам с Лелей… — объяснила Тамара Константиновна.
— Да, конечно, — с готовностью ответила Вика, присаживаясь рядом с Ларисой и разглаживая на коленях сарафан. — Я вас внимательно слушаю.
— В вечер трагедии ты была вместе с Лелей, ведь так? — начала Лариса.
— Да. Мы созвонились днем и договорились, что она за мной зайдет. Встретились, пошли в бар, потанцевали — все было как обычно. А потом разошлись по домам. Стоял конец мая, уже довольно светло, и мы нисколько не боялись возвращаться по одиночке. Сколько раз такое бывало… Я уже легла спать, а потом мне позвонила Тамара Константиновна, спросила, не знаю ли я, где Леля. Я сказала, что она пошла домой…
Уже тогда я немного встревожилась, но несильно: все-таки была уверена, что все в порядке… Думала, может, они с Димой пересеклись, хотя вроде не собирались.
А потом такое выяснилось… — Вика помрачнела и отвела взгляд.
— А вы учились вместе с Лелей? — продолжала Лариса.
— Нет, я учусь в другом месте. А с Лелей мы познакомились на дискотеке год назад.
Она мне понравилась, мы и подружились.
На дискотеки часто вместе ходили, и всегда все нормально было…
— А в тот вечер был кто-то из ваших знакомых в баре?
— Ну… Конечно, мы со многими успели там познакомиться. Но это все неблизкие знакомые, так, привет-пока, как дела… Я даже не знаю, кого и назвать-то… — растерялась Вика.
— Да нет, пока никого не надо, — остановила ее Лариса. — Ты мне лучше вот что скажи, не знаешь ли ты кого-нибудь из посетителей бара, кто приезжает туда на красном «Шевроле»?
Тамара Константиновна при этих словах нервно дернулась и быстро бросила взгляд на Вику.
— Нет, — твердо ответила та. — Я вообще-то не присматриваюсь к машинам, но такая наверняка бросилась бы в глаза. Особенно если этот человек действительно часто посещает бар. Нет, такого не помню.
— А среди Лелиных знакомых такого человека нет?
— Нет-нет! Это я точно знаю. У нее был друг Дима, потом еще подружка в училище, Лена, по-моему. Ну, и я. Вот и все. Я же знала Лелю хорошо, она мне про все рассказывала…
«Да нет, девочка, — подумала Лариса. — Не так уж хорошо ты знала свою подругу. Во всяком случае, одна сторона ее жизни была для тебя закрыта».
— А не было ли у нее еще подруги по имени Катя? Или приятельницы? — проговорила Лариса вслух.
— Нет, — пожала плечами Вика. — О такой она никогда не говорила.
— Ну что ж, Вика, спасибо тебе, пока у меня больше вопросов нет, — улыбнулась Лариса.
Вика поднялась.
— Если я вам понадоблюсь, передайте через Тамару Константиновну, я приду, — на прощание сказала она.
Когда Вика ушла, Лариса обратилась с тем же вопросом к матери Лели:
— А вы не знаете среди ее подруг девушку по имени Катя?
— Никогда не слышала, — покачала головой Тамара Константиновна. — Вику знаю, Лену из училища, а больше никого. А что, она знает Лелю, эта самая Катя? Вы разговаривали с ней? Она что-то знает, да? — встревоженно засыпала вопросами Тамара Константиновна.
— Нет, нет, — ответила Лариса. — Я ее не видела, просто слышала, что она была знакома с Лелей.
— Но кто она такая? Откуда? Откуда она знает мою дочь? — взволнованно продолжала Тамара Константиновна.
Лариса вздохнула. Она стояла перед выбором: говорить этой несчастной женщине о том, что ее дочь была проституткой, или нет. По идее, в интересах расследования сказать стоило, но у Ларисы никак не поворачивался язык, да тем более в лоб.