Алиар
Шрифт:
— Он всю ночь, что ли, шёл? — уныло пробормотал парень и поёжился. — Холодно-то как…
Штаны были противно-влажными и Тэрн обернул вокруг пояса куртку. Он окинул храм взглядом и вдруг расхохотался:
— Если бы наставник Лорм знал, что я попаду в самый священный храм… и буду расхаживать по нему в трусах… он бы… Он бы… совсем не удивился, — серьёзно закончил Тэрн.
Он огляделся. Посередине комнаты стояла статуя, видимо, святого Гелдера или Дайфуса: невысокий худой мужчина с одухотворённым лицом. Тэрн окинул её скучающим взглядом и снова выглянул на улицу. Погода не унималась. Выходить под дождь не было
Тэрн вновь оглядел комнату. Стены были покрыты письменами.
Вот это интересно! Про такое он никогда не слышал! В самом первом храме предания должны быть наиболее точными… и их здесь так много! Какой-нибудь историк или богослов руку бы отдал, чтобы это прочесть!
Тэрн прошлёпал босыми ногами к ближайшей стене и уставился на письмена.
«a=F/m
w=V/r
M=F*l…»
Что за ерунда?! Стены священного храма Дэйниэла были расписаны физическими формулами?! Тэрн фыркнул. Нет, этой ерунды ему в ордене хватило! Что за безумное место!
Он обошёл комнату по кругу. Как и в любом храме, здесь были лавки и амвон, но… перед каждой лавкой стоял стол, а за амвоном была закреплена большая доска с мелом и тряпкой. Если бы не статуя, это место было бы копией учебной комнаты в ордене! Тэрн поднялся на амвон и осторожно дотронулся до тряпки. Она была чистая и чуть влажная, словно ей только что стирали с доски. Мел тоже был будто новым.
Тэрн вздрогнул. Странное место…
Он бросил взгляд по сторонам, потом взял мел и написал на доске: «Дэйниэл — дурак!» — и нарисовал смешную рожицу. Посмеялся и всё стёр. Снова прошёлся по комнате. Становилось всё более скучно.
Эх, а родник ведь совсем рядом! Набрал бы воды и уже обратно б шёл… Ребята, наверное, переживают… Хотя какая разница — днём раньше, днём позже…
Тэрн сел за один из столов, разложил свои нехитрые пожитки. Еды было полно: никто не знал, сколько займёт путь и найдётся ли в волшебном лесу пища. Воды тоже хватало. Компас по-прежнему напоминал цветочек. Из книг с собой был только молитвослов брата Анды. Из развлечений — выданная Талеком бутылка вина. Он клялся и божился, что это не дешёвое пойло, как в прошлый раз, и советовал выпить, если станет уж совсем невыносимо. Тэрн покрутил бутыль в руках. Талеку он всё равно не верил. Хотя с курткой ведь не обманул, может, и здесь правда. В конце концов, от того, вернётся ли Тэрн, зависели их жизни…
Тэрн решился и ножом пропихнул пробку внутрь. В конце концов, путешествие почти закончилось, когда и пить, если не сейчас? Он пригубил вино. На этот раз Талек не обманул — для разнообразия, наверное.
Тэрн неторопливо выпил полбутылки. Было очень скучно. Неужели ему придётся провести здесь целый день?.. А что, если дождь и завтра не прекратится?
Об этом даже думать не хотелось.
— Так, где я там остановился? — он пролистал подарок Анды и с чувством прочитал: — О чём молить тебя, чего просить у тебя? Ты ведь всё видишь, всё знаешь и так. Посмотри мне в душу и дай то, что ей нужно. Ты, всё претерпевший, всё премогший — всё поймёшь. Ты один знаешь всю высоту радости, весь гнёт горя. Вот я пришёл, я стою, я жду твоего отклика, о Творец, о Создатель, о Господь мой! Ничего не прошу, только стою перед тобой. Только сердце моё, бедное человеческое сердце, изнемогшее в тоске по правде, бросаю к пречистым ногам твоим.
Тэрн устало потёр лоб.
— «Только сердце моё, бедное человеческое сердце, изнемогшее в тоске по правде…»
Почему-то эти слова брали за душу. Именно эта фраза была будто создана для него. Всё это время в пути — он ведь только искал правду. А что нашёл?..
С самого начала он пытался сбежать из ордена, чтобы просто узнать — кто он? зачем ему жить? зачем сражаться с Повелителем Мечей? Ответы на все эти вопросы были заготовлены задолго до его рождения, но они не устраивали Тэрна.
Может быть, именно потому, что они не были правдой.
— Бедное человеческое сердце…
Он резко захлопнул книгу и встал из-за стола. Прямо перед ним была эта дурацкая статуя — святого Гелдера или… или… Нет. И Гелдер, и Дайфус родились гораздо позже разрушения Каммены! Значит, это была статуя самого Дэйниэла?..
Тэрн подошёл ближе. Чушь, какая изумительная чушь. Это был молодой парень, немногим старше него самого. Выражение лица у него было, словно к нему прибежали за помощью в четыре утра, — и он искренне хочет помочь, но никак не поймёт, что произошло и что делать.
Тэрн вернулся к столу, взял с него книгу и бутылку, снова подошёл к статуе. У Дэйниэла-на-обложке был суровый взгляд и властная уверенность в своём праве судить. Дэйниэл-статуя глядел сочувственно и немного виновато.
Тэрн хмыкнул. Неудивительно, что в представлении людей образ так изменился! Он бы тоже такому Творцу не поверил. Или наоборот?.. В этой статуе Творец был таким живым…
Тэрн осушил оставшуюся половину бутылки и снова принялся разглядывать изображения Дэйниэла. Потом покачал головой и отложил книгу.
— Что, напортачил и в кусты, да? — спросил он у статуи. — В Айнере отсиживаешься? А мир твой страдает… Посмотри на него! Из всех городов ни одного нормального нет — где сердца нету, где мозгов, где совести… будто уродов наплодил! Один без ноги, второй без руки, третий без глаза! Самому-то не стыдно?!
Тэрн окинул статую презрительным взглядом.
— Даже я бы мир лучше создал! Любая старуха лучше сможет! Не умеешь — не берись! А напортачил — так исправляй, чтоб тебя!
Он с силой пнул амвон — собирался статую, но в последний момент остановился. Даже если он не питал любви к религии, для большинства людей она значила слишком много… Камень, по которому он попал, зашатался и сильно сдвинулся. Тэрн изумлённо опустился на корточки. Он потянул камень, и тот поддался на удивление легко. Показался глубокий тайник.
Тэрн заглянул внутрь: ловушек, кажется, не было. Он запустил в тайник руку и выгреб оттуда: четыре свитка, несколько медных пластин, две тонких серебряных цепочки. По бокам обнаружились шесть драгоценных камней, какие-то травы, другие свитки, письменные принадлежности… тайник оказался гораздо больше, чем он думал.
Тэрн развернул один из свитков и глаза его стали совершенно круглыми.
Перед ним был чертёж айнерского амулета. Оказывается, вычурный рисунок с лицевой стороны был тщательно выверен! Для всех завитушек были указаны радиус или диаметр, а сбоку эти размеры были старательно просчитаны. Были высчитаны даже углы двух маленьких треугольников, причём правый был большее левого на 25 минут.