Алхимия убийства
Шрифт:
Мысли у меня побежали в разные стороны. Я не задумывалась, как буду писать, но мне нужно было поразить его. Я изучала статьи об условиях в этой психиатрической больнице и имела представление, что это либо сентиментальные нюни, либо размышления о том, в каких условиях должны находиться несчастные женщины. Мне же хотелось написать более личную и реалистичную историю. И я знала, как Пулитцер падок на сенсационность.
Отчаянно желая получить работу, я поняла, что есть только один способ потрясти его.
— Я сделаю так, что меня отправят как сумасшедшую на остров Блэкуэлл. — И еще, слава Богу, я вспомнила, что
Пулитцер вынул трубку изо рта и пристально посмотрел на меня.
5
Нелегко изображать из себя умалишенную.
Я никогда не сталкивалась с людьми, чье место — в сумасшедшем доме, если не считать моего отчима, которого, как я подозреваю, укусила бешеная пастеровская собака. Но, насколько я знала, нельзя было поместить в психбольницу без медицинского освидетельствования и решения суда.
В трамвае по дороге домой я обдумывала план действий.
Я поселюсь в меблированных комнатах для работающих женщин. Если мне удастся убедить постоялиц, что я не в своем уме, они ни перед чем не остановятся, чтобы избавиться от меня и передать в руки властей.
Дома я рассказала дорогой матушке о своем намерении. Она сказала, что мне не составит большого труда убедить их, будто я ненормальная, потому что только помешанной может прийти в голову такая затея.
В справочнике я нашла дом временного проживания для женщин на Второй авеню, 84. По дороге туда я пыталась изобразить на лице мечтательное и отсутствующее выражение.
Меня встретила помощница экономки миссис Стенард, напомнившая мне мою тетку, которая питала отвращение к жизни и ненавидела всех на свете. Она грубо обронила, что есть одна комната, где уже живет женщина, и что плата — тридцать центов в день. Меня это устраивало. В кармане я имела всего семьдесят центов. Чем раньше кончатся деньги, тем скорее захотят отделаться от меня.
В тот вечер я получила весьма скромный ужин: кусок вареного мяса с картошкой без соли и подливки, кофе такой густой, что от него пахло дегтем, и кусок хлеба без масла.
Обстановка в столовой отличалась предельной простотой, если не сказать убожеством: два длинных топорной работы неполированных деревянных стола, естественно, без скатертей; о дешевизне салфеток и говорить не стоит; по обеим сторонам столов длинные голые деревянные скамьи. Миссис Стенард явно не желала заниматься всякой ерундой. Можно только представить, какой невкусной была еда.
Это место только в насмешку могло называться домом для достойных женщин, зарабатывающих на жизнь своим трудом. И разве не издевка — зато, что называлось ужином, брали тридцать центов. Эта смешная цена была хороша лишь тем, что замедлила таяние моих последних грошей.
После ужина все переходили в общую комнату. Стоило мне войти в нее, как я почувствовала себя подавленной. Единственным источником освещения служил газовый рожок под потолком, который отбрасывал на всех призрачный свет. Неудивительно, что все находились в нерадостном настроении. Потертые кресла с обивкой унылых тонов, никаких цветов или весенних мотивов на набивной ткани — только темно-синей и серой расцветки. Над каминной полкой висел портрет морского капитана. Он сидел прямо, как будто аршин проглотил, в черном кожаном кресле с трубкой в руке.
Я села в углу в жесткое плетеное кресло, сработанное без намека на удобство, и стала наблюдать за женщинами. Они непрерывно плели кружева и вязали. Никто из них не выказывал желания завести разговор. Ни смеха, ни улыбок. Все сидели в креслах, опустив голову и перебирая пальцами. Слышалось только постукивание коклюшек и спиц.
Я возненавидела это заведение.
Без особых затрат администрация могла бы купить шашки или колоду карт — простые вещи, которые позволили бы немного развеяться этим женщинам, работавшим целый день как рабыни. Даже дешевая ваза с маргаритками и горящее полено в камине немного взбодрили бы их. И убрали бы этого морского капитана, заменив его картиной с красивым лугом, — чем-то красочным и ярким. И завели бы одну-две кошки, чтобы они отрабатывали жилье и кормежку ловлей мышей — они-то здесь уж точно водятся.
Я могла бы подыскать более подходящее место для того, чтобы сходить с ума. Ясно одно: когда закончу отчет об острове Блэкуэлл, в следующей статье я разоблачу безобразия в этих «домах для женщин». Сейчас же мне нужно сосредоточиться на том, чтобы изображать помешанную.
Я начала говорить миссис Стенард, что все женщины в комнате «чокнутые, и я боюсь их».
Всю ночь я изображала страх перед этими шизанутыми, которые собираются убить меня. Своей мнимой амнезией я перепугала всех обитательниц, а параноидным бредом измучила соседку по комнате Руфь Кейн. Добрая душа, она пыталась успокоить меня, когда я шагами мерила комнату туда-сюда.
На следующее утро Кейн, почти не сомкнувшая глаз, сказала, что одной из женщин приснился кошмарный сон, будто я с ножом набросилась на нее. Миссис Стенард, узнав обо всем этом, немедленно отправилась за полицией.
Она вернулась с двумя дюжими полицейскими и попросила забрать меня «по-тихому», чтобы не устраивать скандал перед соседями.
— Если она не пойдет по-хорошему, — сказал блюститель порядка, — я потащу ее по улице.
После составления протокола в полицейском участке я предстала перед судьей Даффи. Я выдавала себя за кубинку. Научившись немного говорить по-испански в Мексике, для убедительности я все время повторяла: «Si, Senors». [15]
15
Да, сеньоры (исп.).
Когда судье Даффи сообщили о моем странном поведении и амнезии, он сказал:
— Бедное дитя, она хорошо одета и прекрасно говорит по-английски. Готов держать пари, она хорошая девушка. Я совершенно уверен, что она любезна чьему-то сердцу.
Все засмеялись, и мне пришлось прикрыть лицо платком, чтобы скрыть свой собственный смех.
— Я хочу сказать, любезна женскому сердцу, — быстро поправился судья. Он заподозрил, что я нахожусь под воздействием наркотиков.
Добродушная Руфь Кейн попросила судью не отправлять меня «на остров» (как раз туда-то я и хотела попасть), потому что меня там убьют. Судья решил определить меня в больницу Бельвю, пока не пройдет действие «наркотиков».