Алхимия убийства
Шрифт:
Редактор Мэддокс решил, что я должна иметь постоянную авторскую колонку, но поскольку журналистика считалась не женским занятием, он предложил мне взять псевдоним. Когда он обратился к сотрудникам редакции с вопросом, какой мне подойдет псевдоним, кто-то начал напевать мотив, и все подхватили популярную песенку Стивена Фостера:
Нелли Блай, Нелли Блай, Давай кухню подметай. Хочешь, вместе подметем, А потом вдвоем споем.— Нелли Блай! — закричали все хором, и Элизабет Кокран из Кокран-Фоллз, штат Пенсильвания, приказала
Я распрощалась с заводскими друзьями и подругами, но не собиралась забывать их. Я решила помочь им добиться лучших условий труда и большей зарплаты. И написала разгромную статью об ужасных условиях на предприятиях в городе.
В тот же день, когда была опубликована статья, со мной провели беседу и объяснили, как «в действительности» обстоят дела.
Группа предпринимателей явилась к Мэддоксу, и ему дали понять, что условия труда на заводах — слишком грубая тема для женщины. Вот меня и перевели в отдел светской хроники, чтобы я писала: «1 июня мистер и миссис такие-то выдали свою дочь Аманду за Брайана, сына мистера и миссис таких-то. На невесте было…»
Чепуха!
Анархисты готовили взрывы бомб, рабочие боролись за свои права, мужественные женщины требовали предоставления им права голоса, повсюду в мире разваливались империи, а все журналистки в Америке — таких было совсем не много — должны были писать о свадьбах и сплетнях.
Невероятно, но факт.
Чтобы стать репортером криминальной хроники, расследовать преступления и коррупцию или работать корреспондентом за рубежом, отправляя сообщения с фронтов и о революциях в дальних уголках мира, следовало родиться мужчиной.
Чушь! Я не собиралась тратить жизнь на то, чтобы писать о пирожках с печенкой, особенно после того как мои статьи имели успех. Я должна была что-то предпринять, изменить правила, которых придерживалось руководство.
Вот только что?
Я мечтала отправиться на Запад и писать очерки о сорвиголовах и растущих городах. Дилижансы тряслись там, где еще не проложили железные дороги, и на пути встречались грозные апачи в тех местах, куда не отваживались сунуться даже отряды конной полиции. Но о Диком Западе давали материалы репортеры-мужчины. Чтобы меня заметили, нужно делать что-то другое. Мексика годилась во всех отношениях — это дикая, таящая опасности и неосвоенная территория.
Я купила билеты для себя и матери, которую не могла оставить одну, и со скудными сбережениями отправилась на землю ацтеков.
Какая чудесная, оказывается, это страна — древняя, красивая и экзотическая, но в то же время с политическими неурядицами и тиранией. Вскоре, после того как я начала посылать корреспонденции не только о красотах солнечной страны, но и о нищете и несправедливостях, бросившихся мне в глаза, меня уведомили, что мексиканское правительство больше не желает моего присутствия в стране. [13]
13
О своих приключениях Нелли позднее рассказала в книге «Шесть месяцев в Мексике». Однажды, посещая кладбище в этой стране, она увидела надгробную плиту, на которой не было ни имени, ни эпитафии, а только инициалы «Т. М.». Представив себе, какое «одиночество» должен был испытывать похороненный в могиле человек из-за того, что его предали забвению, она тайком написала на плите: R.I.P. (сокращение от англ. «rest in peace» — «мир праху твоему»). Как оказалось, это была могила генерала Томаса Мехии, расстрелянного вместе с императором Мексики Максимиллианом. — Примеч.
Как я узнала, вернувшись на родину, мой подвиг не убедил руководство редакции, что иностранным корреспондентом вполне может быть и женщина. Напротив, они сочли, что мне крупно повезло, поскольку меня не изнасиловали и не убили бандиты, и посадили снова писать репортажи о приемах, посещаемых светскими дамами с лошадиными лицами.
Нет, это неприемлемо. Питсбург слишком тесен для женщины, чья голова переполнена идеями. 23 марта 1887 года я оставила записку на столе Эразма Уилсона, ведущего колонки «Спокойные заметки» и моего дорогого друга:
«Дорогой Э.У.! Я уезжаю в Нью-Йорк. Не теряйте меня из виду.
Я уехала в Нью-Йорк снова со своей бедной неразлучной мамой и сокровенной мечтой стать настоящим репортером, который будет стараться изменить мир к лучшему.
Честность для газеты то же самое, что добродетель для женщины.
4
Прибыв в Манхэттен, я сразу направилась в редакцию «Нью-Йорк уорлд», издания, которое я выбрала местом работы. Цитадель с куполом находилась на Парк-роу, где расположились газеты города, чтобы было легче шпионить друг за другом.
Охранник, стоявший перед входом в отдел новостей из главного вестибюля, не хотел меня впускать, когда я сказала, что хочу поговорить с мистером Пулитцером о работе репортера.
— Займитесь лучше готовкой для мужа и уборкой в доме, — сказал он мне.
Я закипела от злости. Врываться силой было бы бесполезно, охранник также сказал мне, что мистер Пулитцер уехал за границу.
Вскоре я узнала, что для газетных богов Готэма [14] не имело никакого значения, что я работала в «Диспетч», написала немало хороших статей и была иностранным корреспондентом в Мексике. Все мое ослиное упорство не принесло никакой пользы.
14
Готэм-Сити (англ. Gotham City) — вымышленный город, в котором происходит действие историй о Бэтмене. Мрачный мегаполис с гипертрофированными недостатками. В данном случае Нелли сравнивает Нью-Йорк с Готэмом. — Примеч. пер.
Просидев около четырех месяцев без работы, я осталась почти без гроша в кармане и похудела.
Стыдно признаться, но этот город испытывал меня на выносливость. Я уже была готова бросить свою затею, после того как у меня украли кошелек в Центральном парке и я оказалась на мели и перед угрозой выселения и голода, но тут вдруг на первой полосе «Нью-Йорк уорлд» появилась фотография Пулитцера, входящего в редакцию газеты. Он вернулся. Я никогда не забуду этот день — 22 сентября 1885 года.
На сей раз ничто не остановит меня. Он примет меня на работу — и никаких гвоздей. Кроме того, мои родители часто говорили: «Не важно, что тебя сбили с ног, важно, что ты смогла подняться».
У хозяйки пансиона на Лексингтон-авеню, где мы жили, я заняла деньги на трамвай и мобилизовала все свое мужество, чтобы завоевать «Нью-Йорк уорлд».
Я не могла не согласиться с мнением мамы, что общественность не готова воспринять воительницу вроде меня. Мне придется трудиться с вдвое большей отдачей, чем мужчина, и моим козырем будут знания. Поэтому, прежде чем обратиться к Пулитцеру насчет работы, я зашла в библиотеку и узнала все о нем.