Алхимик
Шрифт:
— Почему же за нами следят?
— Я мог и ошибиться… но я видел физиономию этого типа в пиджачке около «Бендикса». Несколько странно, что он явился в тот паб через полминуты после меня, ушел через тридцать секунд после меня и взял такси в том же направлении. — Роули пристально уставился в потолок такси, словно надеясь найти микрофон подслушки. — Во всей этой ситуации явно что-тоне то. Не переживай. Когда я вернусь с Гавайев, то попробую еще раз. Если надо, я привлеку кучу помощников.
— С Га…
— Только что утром мне сказали, что завтра я должен лететь на Гавайи.
Коннор непонимающе посмотрел на него.
— Ну да… ты же не знаешь, что там у нас один из самых больших заводов.
— Как же, как же, Гавайи, Хило… ну да.
— Там неожиданно что-то возникло… точно не знаю, что именно… но там возник большой выход продукции, и, похоже, это вызвало большое возбуждение. Я должен разобраться и прикинуть ситуацию с британскими и европейскими патентами.
— В это время года далеко не худшее место, — заметил Коннор.
Роули ухмыльнулся.
— Уж ты-то имеешь право говорить. — Он затянулся сигаретой. — Ну а я не большой знаток теплых мест — наше мокрое английское лето меня вполне устраивает.
— С каким бы удовольствием я бы поменялся с тобой, — сказал Коннор. — Иисусе! Подумать только — ты будешь греть на солнце свою задницу, потягивать «Маргариту» и блаженствовать в океане.
— Первые два занятия меня устраивают, а вот третье — нет. Я не умею плавать.
— Ты шутишь?
— Ни в коем случае. Боюсь воды. Гидрофобия… или как там это называется. Наверно, когда я был ребенком, меня укусила бешеная собака.
— У «Бендикс Шер» должны быть пилюли, которые вылечат тебя. Я готовил патентное обеспечение таблеток от фобий — «Мерк».
— Скажу тебе одну вещь, о которой я точно знаю, — сообщил Роули. — На Гавайях есть чертовски симпатичные девочки. Хочешь, я притащу тебе парочку?
— Я скажу тебе, что ты можешь притащить. Завод в Хило производит весь объем поставок «Матернокса» для Западного побережья Штатов. И было бы очень здорово с твоей стороны, если бы ты мог прихватить горсточку образцов этих серий.
— Нет проблем! — ухмыльнулся Роули. — Ты смотри, что тут делается!
Такси медленно ползло в густом потоке неторопливого уличного движения; несколько раз водитель раздраженно глянул из-за плеча, но ничего не сказал, и Роули продолжал курить.
— Вот о чем я хотел бы тебя спросить, — сказал Коннор. — Когда мы говорили в субботу, ты упомянул, что ходят слухи о каких-то тайных подземных этажах под бассейном в подвальном помещении. Ты сказал, что там вроде сидят сотни гномов с наушниками, которые всех прослушивают. Откуда вообще взялась эта история?
Роули нахмурился:
— Я думаю, что она пошла от начальника департамента, где я впервые начал работать.
— От Гордона Райта?
— Нет, от человека по имени Ричард Дрейетт. Всего через год, как я пришел сюда, бедняга умер от опухоли мозга — в сорок два года. Жаль! Вот бы тебе понравилось
66
Несмотря на то что в помещениях здания Бендикс царил ионизированный, без малейших вредных примесей, чистейший, как в альпийских предгорьях, воздух, Монти отчаянно нуждалась в дневном свете и хоть в нескольких глотках настоящего воздуха — пускай насыщенного окисью углерода и выхлопами дизельного топлива.
Когда подошло время ланча, она покинула здание и двинулась по Юстон-роуд. День был сухим и прохладным, с чистым синим небом над головой. Ее мучительно угнетал тот факт, что Коннор всего в нескольких этажах от нее, в том же здании, но она не может спокойно и откровенно поговорить с ним. Но по крайней мере, они проведут вместе уик-энд, и она уже предвкушала его.
Она зашла в киоск купить газету и рассеянно скользнула взглядом по стойке с журналами.
«РЕДКОЕ И ОТКРОВЕННОЕ ИНТЕРВЬЮ В ДОМЕ У СЭРА НЕЙЛА РОРКЕ»
Заголовок на обложке журнала «Хэлло!» бросился ей в глаза. Монти купила журнал, прошлась немного и, увидев за стеклами бара свободный столик, решила перекусить.
Заказав салат из тунца и апельсиновый сок, она расположилась за столиком, открыла журнал, пролистала его и остановилась на главе «Бендикс Шер». Он стоял у зеркала в позолоченной раме, в комнате с элегантной обстановкой, положив руку на плечо темноволосой женщины, которая сидела в кресле времен Людовика XIV. Ее обтягивало модное платье с высоким воротником, а лицо с растянутой улыбкой выглядело так, словно ей только что сделали подтяжку.
Подпись под фотографией гласила: «Один из наиболее ярких бизнесменов Британии пригласил нас в его сельский дом в Кенте и рассказал о своей частной и общественной жизни». Статья, открывающая номер, начиналась с его цитаты: «Фармацевтическая индустрия обладает огромной силой. И я глубоко чувствую свою ответственность».
Рорке производит впечатление вполне гуманного человека, подумала Монти, и невозможно представить, что он сознательно принимал участие в каких-то зловещих действиях. Компания явно просто эксплуатировала его облик доброго дядюшки, а настоящие подлости творил за его спиной этот ползучий гад Кроу — или кто-то стоящий ниже по лестнице.
Она подумала о памятной записке, которую доктор Линда Фармер послала Кроу — Коннор показал ее на экране своего лэптопа:
«У нас может быть и четвертая проблема с „Матерноксом“. Кингсли К. (миссис). Находится под наблюдением. Будем сообщать».
Ее охватил гнев. Ведь именно она убедила отца продаться «Бендикс Шер» — только потому, что верила в безупречную репутацию компании. Она продолжала верить в нее и не собиралась позволять, чтобы несколько гнилых яблок портили ее облик — и к тому же марали имя ее отца.