Алхимик

Джеймс Питер

Поднявшись, он сделал себе черный кофе, включил рабочий терминал и проверил почту.

Его ждало двадцать одно новое послание в добавление к вчерашним сорока, с которыми он не успел разобраться. Первыми он открыл те, что попроще. Пришло несколько писем из Вашингтона от старых приятелей по колледжу, которые регулярно обменивались с ним электронными письмами, сообщая в основном сплетни, последние скандалы с Клинтоном, новейшие анекдоты, но случались и серьезные новости об открытиях в генетике.

Странно, каким далеким кажется Вашингтон. Он с легким чувством

вины припомнил, что так и не ответил на два последних послания от матери. Похоже, что скоро ему придется иметь дело с первыми запросами на патенты, и эта мысль не доставляла ему большого удовольствия. Мало того что эта задача отвлекала от главной цели, тот факт, что Кроу упомянул доктора и документы, имеющие отношение к «Псориатаку», весьма беспокоил его. Если его засекут, то ему одному придется отдуваться; не стоит и говорить, что это будет концом его карьеры. И, что куда важнее, концом его задания.

Экран сообщил, что по его факсу получен документ, и Коннор ознакомился с ним. Это было стандартное письмо из Патентного управления США, сообщавшее, что документы по «Псориатаку» получены и что скоро будет назначен эксперт, с которым можно поддерживать связь.

Назначение эксперта было чистой воды лотереей; кое-кто, как он знал по печальному опыту, был совершенно неприступен; других еще можно было как-то уломать. В зависимости от того, кто будет им заниматься, ситуация может сложиться по-разному. Кроу вроде собирается шаг за шагом наблюдать за прохождением этих бумаг. В фармацевтическую индустрию многие на административные должности пришли из бизнеса и не имели научной подготовки. В этом плане Кроу представлял собой необычное явление: он имел солидное биохимическое образование и опыт «полевых» работ. Он был очень неплохим ученым, если не лучшим из тех, которые работали на него. Никто в «Бендикс Шер» не мог пустить ему пыль в глаза.

Коннор открыл конверт и извлек уведомление о грядущем семинаре на тему нравственных аспектов патентования человеческих генов. В Штатах он уже посещал лекцию, которую читал тот же самый человек, и она не произвела на него впечатления. Он бросил конверт и три листа бумаги в бумагорезку рядом со своим столом и аккуратно включил ее.

Затем Коннор просмотрел последний номер ежемесячника «Новости генома человека». Когда он занимался этим, послышался стук в дверь и, пустив в ход свою карточку-пропуск, в кабинет проник Чарли Роули.

— Доброе утро, мистер Моллой.

— Привет.

— Ты снова опоздал, — сказал коллега. — Выдалась нелегкая ночь?

— Не капай мне на мозги, мистер Роули,сегодня я очень слаб.

У Роули был куда более серьезный вид, чем обычно.

— Мне нужно поговорить с тобой. Можем мы сегодня пораньше встретиться за ланчем — скажем, в половине первого?

— Конечно. — Коннор прикинул, есть ли у него какая-то информация для Роули, но промолчал.

— Есть такой паб «Норзернер» — пройдешь мимо станции Кингз-Кросс, в конце квартала повернешь направо — и дальше прямо по дороге. Примерно в пяти минутах ходьбы отсюда.

— Найду.

— Значит,

до встречи.

Паб оказался заведением без особых претензий — потолок был в пятнах от никотина, а рок был слишком громкий. В зале стоял прокисший винный запах, а случайная клиентура во время ланча состояла из двух работяг в грубых башмаках, мужчины в дешевом костюме, читавшего газету, пары стариков, которые сидели сами по себе за своим пивом и с сигаретами, и пожилой женщины, которая излагала бармену нескончаемую повесть.

Коннор увидел Чарли Роули, сидящего в нише, — в своем элегантном костюме в белую полоску он был тут явно не к месту.

Когда Коннор подошел, Роули осушил свой стакан и встал.

— Я думал, что к ланчу они тут что-то готовят… но у них только сэндвичи. Давай поищем что-нибудь еще. — Он произнес это куда громче, чем требовалось, и, не дожидаясь ответа от Коннора, направился к выходу из паба.

— Меня бы устроил и сэндвич, — удивленно сказал Коннор и подумал, что его приятель, наверно, поссорился с хозяином заведения. Он удивился еще больше, когда Роули остановил такси, втолкнул его в салон и сказал водителю ехать в отель «Кумберленд».

Когда такси снялось с места, Коннор повернулся к Роули:

— Что случилось?

— Смотри прямо вперед, не озирайся. Договорились?

— Конечно, — ничего не понимая, сказал Коннор.

Роули повернулся и уставился в заднее окно.

— О, черт, я оказался прав. Тот тип в костюмчике прыгнул в такси, что держится за нами.

Снова повернувшись к Коннору, он запустил руку во внутренний карман пальто и извлек конверт, в котором обычно отправляют письма.

— Маленький подарочек для тебя. Бери и спрячь понадежнее.

— Это то, о чем я думаю?

— Образец «Матернокса», который ты искал. С оригинальной спецификацией по лицензии изделия.

Коннор надежно запихал конверт в нагрудный карман пиджака.

— Я в долгу перед тобой. Спасибо.

— Не стоит благодарности. — Роули вытащил пачку сигарет и закурил, не обращая внимания на надпись «Спасибо, что вы не курите» на перегородке, отделяющей от водителя, после чего снова с подозрением уставился в заднее окно. — Помнишь, что ты говорил об уик-энде, о компании… — Он покачал головой. — Может, это и не было такой уж паранойей. Я прямо из кожи вон вылез, пока уговорил своего приятеля раздобыть этот образец… я и представить себе не мог, что человек будет так выворачиваться.

— Что ты сказал ему? — обеспокоенно спросил Коннор.

— Да все в порядке, не волнуйся. Я наплел ему какую-то ахинею — мол, наш департамент попросили найти возможность распространения патентов на «Матернокс»… надо прикинуть, дает ли его состав какие-то возможности для маневра.

— И ему пришлось говорить на эту тему с кем-то еще?

— Думаю, что в этом и была проблема, особенно учитывая те образцы, которые тебе нужны. Пока в этом плане успехов нет. Все они под надежными запорами. Похоже, мне придется потрясти другие клетки.