Алхимик. Инноватор
Шрифт:
Как физический объект блокиратор представлял собой почти монолитный кусок металла. Почти – внутри послойно были выгравированы печати, а в центре запаян драгоценный камень. Это я сам мог использовать устройство без него. В посторонних же руках требовался накопитель, а к нему – печать, собирающая энергию. Я достаточно оптимизировал систему, чтобы расход был минимальным, поэтому не опасался, что устройство внезапно перестанет работать. Если, конечно же, я все правильно рассчитал…
Ключевое слово – если. Как много этих если… Если князь не захочет
С князем ведь договорились, что он предоставит подходящее помещение для моей работы. Где я буду применять способности алхимика. Как уберечься от чужого внимания? Вопросы… Вопросы…
Лектор закончил теоретическую часть и перешел к живому обсуждению. Пришлось встряхнуться и выбросить лишние мысли из головы. Сам хотел остаться в институте, так что надо собраться и учиться, а не пожирать себя мыслями по сотому кругу.
***
Выйдя с пары, словил чувство дежавю. Не прямо сразу… Я вышел из государственного института, прогулялся по морозному дню, добрался до корпуса старшего института, и на входе меня перехватил охранник. Сказал, что ждет родственница.
Стоит ли говорить, что я этому не обрадовался? В прошлый раз, когда явились «родственники», они угрожали мне судом. Пока поднимался наверх, в приемную, тревога сменилась раздражением. Со всеми этими новыми темами разбираться еще и с родней… Бесит.
Войдя в переговорную, я застал там не тех, кого ожидал увидеть. Дурак… Охранник ведь сказал, что ждет родственница, а не родственник.
– Здрасьте, – выдал я, – Ольга Владимировна. – Тут приветствия одного мало, пришлось поклониться.
Что здесь делает сестра князя? И почему она так мило общается с какой-то старушкой?
– Проходи, Эдгард, – встала Ольга. – А я пойду. Всего доброго, мадам, – улыбнулась она женщине.
Когда мы остались вдвоем со старушкой, то уставились друг на друга. Ее седые волосы были собраны в пучок. На ушах поблескивали серьги, словно она пришла не в институт, а на светский раут. Да и на пальцах аж трое колец блестело.
А еще она чем-то отдаленно напоминала мать. Настолько отдаленно, что я не был уверен, что это так. Скорее интуиция проснулась, вспыхнуло озарение.
– Вы моя бабушка? – прямо спросил я.
– Да. Зови меня Мари, – защебетала она. – Я из дома Арно, как ты можешь догадаться.
Говорила она с выраженным акцентом, чуть растягивая гласные. Насчет догадаться – я ровным счетом ни о чем не догадывался. И понятия не имею, что за дом Арно.
Само слово дом мне знакомо. В том смысле, в каком она его применяет. В российской культуре аристократы носили «звериные» фамилии. Их семьи назывались родами. Род Медведевых или Соколовых. Также в ходу было обозначение клан. Клан Медведевых включал в себя несколько семей. Это что-то типа начальника и подчиненных. Ну, или одной
В других культурах имелись свои обозначения. Я это вычитал интереса ради в одной из книг, когда спешно погружался в культуру этого мира. Дом – это аналог слова род. Почти… Что-то среднее между родом и кланом. То есть в дом, как я понял, может входить одна или несколько семей. При этом фамилии у них могут быть разные. Так что не факт, что у старушки фамилия Арно.
Пока в моей голове проносились десятки мыслей, старушка встала, подошла и… порывисто обняла.
– Такое горе, такое горе, – бормотала она.
Когда она отодвинулась, я заметил у нее в глазах слезы.
– Мы с твоей мамой, моей дочкой, были не в ладах, – призналась она. – После того как она вышла за твоего отца.
Судя по тону, каким было сказано слово «отец», она его не любила. Эту часть истории я знал. Мама – француженка, которая переехала из своей страны сюда, выйдя замуж за отца. Если учесть, что род Соколовых не самый именитый и богатый, то либо папа обаял ее, как говорит Матвей, харизмой, либо… Даже не знаю. На родине не светили перспективы получше? Родичи отреклись от нее?
Звучит цинично, но это не мое мнение. Это следствие того, что я видел среди аристократов. Очень прагматичный взгляд на заключение браков, о чем не раз упоминал сосед.
– Как ты, герсон?
Я не уверен, что разобрал последнее слово. То ли гарсон, то ли герсон, то ли геерсон.
– Я хорошо. – Помня про прошлую встречу с родственниками, подумал, что надо аккуратнее со словами.
– Вижу, вижу, такой большой, – она коснулась пальцами моей щеки.
Это выглядело так трогательно, и столько грусти плескалось в ее глазах, что настороженность ушла.
– Должен признаться, что удивлен, – сказал я осторожно. – Думал, что остался один и… Не ожидал увидеть… бабушку.
– О! – закатила она глаза. – Ради всех святых, не называй меня так! Обращайся мадам или Мари!
Старушка запричитала, но я видел, что это попытка спрятать настоящие чувства. Она отвернулась, достала платок, смахнула слезы и уселась на диван.
– У русских ужасный чай, – выдала она, взявшись за кружку.
Очень логичное заявление для той, кто спрятался за этой кружкой и сделал несколько глотков.
– Можно ли узнать, по какой причине вы явились?
Мари нахмурилась, возмутилась, а потом как-то резко сдулась.
– К сожалению, я слишком мало общалась с дочерью. А когда все случилось, – всхлипнула она. – Я… я… сильно пожалела об этом. Но ничего не вернуть. А потом пришла новость, что ты жив. Я узнала об этом всего неделю назад и сразу же собралась сюда!
Мари оказалась адептом душевных излияний. Под конец у меня сложилось впечатление, что приехала она в первую очередь, ведомая не заботой о внуке, а чувством вины. Эти два фактора стояли где-то рядом, так что нельзя сказать, что она плохая женщина. Обычная. Со сложной судьбой.