Алгоритм судьбы
Шрифт:
Тимофея восстановили на прежнем месте работы и даже выплатили зарплату за вынужденные прогулы. В тот же день Кнуров уволился из НИИЭК и явился в головной офис «Росинтеля». Офис занимал сорокаэтажник в районе Мясницкой, на месте снесённой пятиэтажки имперских времен, поделённой на коммуналки. Стеклянный параллелепипед с тёмно-розовым логотипом на крыше виднелся издалека, словно кристаллическая друза прорастала из невзрачных горных пород. Тимофей остановил такси у парадного и вошёл в вестибюль, внутренне поджимаясь и ожидая окрика: дескать,
Наверное, случись это весной, Тимофей совсем иначе отнёсся бы к событию. Имели бы место и щенячий восторг, и припухлость от важности, и купеческо-кабацкий позыв: гулять так гулять!
Но шла осень, за спиной остались опасности и страх смерти, своя и чужая кровь, подлость человеческая и отверженность, любовь и утрата… И твёрдое обещание начать другую жизнь. Он её начал. И вёл.
Наверное, поэтому, по сумме причин, Тимофей ни капельки, ни капелюшечки не постеснялся своего полуспортивного прикида а-ля Билл Гейтс, хотя и пообещал себе прикупить костюмов от лучших кутюрье – положение обязывало.
– Рад сделать знакомство, – сказал он сухо, оглядывая ряд управляющих его – его! – компании. – Надеюсь, что мы сработаемся. У меня есть ряд проектов – если их запустить, то внакладе не останемся. А теперь покажите мне мой кабинет, пожалуйста, и давайте соберёмся там… м-м… ровно в три часа пополудни. Я изложу вкратце эти самые проекты, и мы прикинем, чем и как будем заниматься.
С этими словами он поклонился и проследовал в лифт, ведомый клерком с печатью высокой ответственности на лице – он вёл самого президента в его кабинет.
Кабинет был весьма обширен – настоящий зал – и почти пуст. Кроме длиннющего стола и стульев, ничто не загромождало огромный объём. Одна из стен была прозрачной, за ней виднелась Мясницкая до самой Лубянки, проглядывала знаменитая десятиэтажка, гнездилище ВЧК-ГПУ-НКВД-КГБ-ФСБ-РВ, ракетировали в небо кремлёвские башни.
– Так, – начал распоряжаться Тимофей. – Доставьте, пожалуйста, и установите многопотоковый процессор, классом не ниже ИТУ. Мне тут работать надо, а не председательствовать… И повесьте большой экран. Связь… Связь закрытая?
– Абсолютно! – заверил его клерк.
– Ладно. Займитесь тем, что я сказал. Или кто там должен заниматься?
Клерк убедил президента, что всё сделает сам и в лучшем виде. «Выслуживается…» – понял Кнуров и отпустил канцелярского работника мановением руки. Дверь за клерком закрылась, и Тимофей сразу позвонил Жданову – по приватному каналу. Трубку взял Савельев.
– Здравствуйте,
– Чем могу? – мурлыкнул Савельев.
– Я тут обживаюсь помаленьку в «Росинтеле», – объяснил Тимофей, – и хотел бы поручить вам безопасность моей империи.
– Премного благодарны-с! – поклонился подполковник.
– Да я серьёзно!
– А что требуется конкретно?
– Охрана, это как минимум. Обеспечение секретности разработок. И надо бы моих сотрудников просветить на предмет благонадёжности… Не знаю, кому тут можно доверять, а времени на раскачку у меня нет. Да и не хочу я раскачиваться…
Кнуров вспомнил, как сам зимой устраивался в НИИЭК, как штурмовал валы и рвы, устроенные безопасниками против нелояльных… А что делать?
– Понял, – кивнул Савельев. – Я подключу… кое-кого, и мы это дело провернём. Ещё вопросы будут, шеф?
– Так вы принимаете моё предложение?
Алексей Дмитрич улыбнулся.
– Секьюрити в крупной компании – это максимум желаемого для любого разведчика в отставке, – сказал он. – Я не исключение.
– Тогда спасибо.
– Рады будем стараться!
Вторым делом Тимофей позвонил Бирскому. На экране видеофона показалась Наташа. Девушка куталась в халатик, и волосы у неё были мокрые.
– Привет, Тим! – сказала она. – Дать тебе Мишу?
– Дай, – улыбнулся Кнуров и почувствовал зависть – у всех его друзей, даже у закоренелого бобыля Бирского, появились подруги. Один он в единственном числе…
Подошёл Михаил и шумно поприветствовал товарища.
– Слушай, Миш, – закинул удочку Тимофей. – Ты что сегодня делать собираешься?
– В смысле?
– В смысле трудовой деятельности.
– А! Да я не думал ещё…
– А ты не забыл, начальничек НТО, что теперь твой шеф – это я?
– Хм… А ведь верно… Я как-то не подумал!
– Поздно передумывать! Давай подходи к трём.
– Понял, шеф! А Серега?
– Кто-то кому-то уже пообещал тёпленькое местечко… – усмехнулся Кнуров. – Надо ж ему молодую жену обеспечивать!
Голос его был ровен и безразличен, настолько ровен и безразличен, что, к примеру, Наташа с ходу уловила бы лёгкую фальшь. Но Бирский хорошо вписывался в образ учёного, гения в своей области и недалёкого в простом бытии.
– Позвать? – радостно сказал Бирский. – Серёга здесь! Серёга-а! Подь сюды!
Из комнаты вышел Гоцкало. Узнал на экране лицо Тимофея и вспотел малость.
– Привет! – сказал оператор-информатор, поднимая банку с пивом.
– Здорово, – сказал Кнуров и сразу перешёл к делу: – Я хочу внедрить в производство информационные фильтры – чтоб и вирусы отделяли, и спам, и всё, что хочешь. Ты в этом деле разбираешься. Займёшься? Как начальник производства? Получку и аванс гарантирую, и на уровне.
– А шо? – робко улыбнулся Гоцкало. – Я бы занялся…
– Сможешь прийти сегодня к трём? Сюда, в главный офис?