Алгоритм любви

Безелянская Анна

Весна 1827 года в Петербурге была солнечная, капельная.

... я вдоль Невы широкой

Скитаюсь мрачный, одинокий.

Состояние поэта, его здоровье вызывают тревогу у друзей. Часто "делался жар"; врач определил лихорадку, укладывал в постель.

Однажды на балу, разгоряченный, он вышел на свежий воздух. На другой день сильно занемог: воспалительная горячка. На шестой день болезни заключение врачебного консилиума повергла всех в ужас: "Больному жить осталось день-два". Ему был 21

год с небольшим.

В ночь на 15 марта (ст. ст.) у постели Веневитинова дежурил Федор Хомяков. Ему предстояло страшное - подготовить поэта к неотвратимому. Он надел на палец Веневитинова перстень, подаренный Волконской. Очнувшись, больной спросил: "Я женюсь?" Услышав ответ "нет", заплакал...

"Мы отпели его у Николы Мокрого и тело его отправили в Москву",напишет потом Кошелев. Была исполнена последняя воля умершего: быть похороненным в Симоновом монастыре.

Смерть Веневитинова поразила всех. Ходило множество слухов, даже о самоубийстве.

Однако правы, видимо, те, кто объяснял это нравственным надрывом, "сильной, нервической горячкой, которая унесла его юную жизнь, небогатую случаями, но богатую чувствованиями". Его сжег "огонь томительный, мятежный":

Нет! он и жжет, и мучит, и мертвит,

Волнуется изменчивым желаньем,

То стихнет вдруг, то бурно закипит.

И сердце вновь пробудится страданьем.

Но сердце устало. Вы помните: "В нем сердце к радости остыло".

Справедливо писал Герцен на его смерть: "Нужен был другой закал, чтобы вынести воздух этой мрачной эпохи..." Гражданское и личное. Вечная драма поэта на Руси.

Друзья Веневитинова создали своеобразный культ его памяти и собирались 40 лет. 15 марта 1867 года они собрались в последний раз:

Кружок друзей его стал тесен:

Одни вдали, других уж нет.

Но вечен мир высоких песен,

И с ними вечно жив поэт.

А что же княгиня Волконская?!

Она написала французское стихотворение на смерть поэта "Сложил художник свой резец". Опубликовано было оно спустя 60 лет. В саду своей римской виллы она поставила урну в память друга.

Дальнейшая судьба княгини Волконской была печальной. Состояние последних лет передают ее стихи:

Ты арфа страданья,

Ты арфа терпенья,

Ты арфа с душой!

Твой дух, твои струны

Поют хор мученья.

Напев их: аминь!

После смерти мужа княгиня дала "обет нищеты", ревностно занимается попечительством и благотворительностью. Блестящая салонная красавица порвала со светом, стала служить делу Бога, делу Добра. Римская беднота ее боготворила, ее прозвали "Беата", т. е. Блаженная.

Княгиня Зинаида Волконская скончалась 5 февраля 1862 года. По Риму ходил упорный слух, что она простудилась, отдав нищему свой теплый

плащ. О ней говорили, как о святой.

Если вам случится быть в Риме, вы непременно захотите бросить монетку в фонтан Треви. Здесь же, на площади, в церкви св. Викентия и Анастасии в первом приделе с правой стороны покоится прах нашей замечательной соотечественницы. Автору этих строк посчастливилось быть в Риме, поклониться Зинаиде Волконской, поставить свечу в память о ней. Хочется верить, что исполнилось для нее некогда ею же написанное:

И Ангел скорбящих

Твой голос узнает.

И впустит тебя...

Но вернемся в Россию, в Москву 30-х годов XX века, по которой пронесся ураган, уничтоживший многие церкви и монастыри. 22 июля 1930 года к бывшему Симонову монастырю прибыла группа работников Наркомпроса. Среди других вскрыли и могилу Дмитрия Веневитинова. На безымянном пальце правой руки чернел перстень. Сбылось пророчество поэта:

Века промчатся, и быть может,

Что кто-нибудь мой прах встревожит

И в нем тебя отроет вновь...

Останки поэта захоронили на Новодевичьем кладбище. Перстень же хранится в фондах Литературного музея. А 18 мая 1994 года под Воронежем в селе Новоживотинном открылся музей Дмитрия Веневитинова. В усадьбе, принадлежавшей роду поэта. Небезынтересно будет узнать, что в имении Веневитиновых гувернанткой и домашней учительницей служила английская писательница, автор романа "Овод", Этель Лилиан Войнич. И кто знает, может быть, и ее вдохновили слова русского поэта:

Да! Смерть мила, когда цвет жизни

Приносишь в дань своей отчизне.

Яркой свечой сгорела жизнь самого поэта, как будто принесенного в жертву на алтарь вечности.

12. "Одинокая жрица" (Евдокия Ростопчина)

Ее называли "московской Сафо". За необыкновенную красоту, за неиссякаемую женственность, за безыскусный стих, похожий, по мнению поэта Серебряного века Владислава Ходасевича, на "романс, таящий в себе особенное, ему одному свойственное очарование, которое столько же слагается из прекрасного, сколько из изысканно-безвкусного". Ее судьба драматична возможно, виной тому все та же женственность, которую она не уставала воспевать:

А я, я - женщина во всем значенье слова,

Всем женским склонностям покорна я вполне;

Я только женщина,- гордиться тем готова,

Я бал люблю!.. отдайте балы мне!

("Искушение")

Только женщина, душа которой жаждала праздника, душа которой хотела петь. И она выплескивает себя в стихах, по которым можно проследить всю ее жизнь. Она очень искренна в этом своеобразном дневнике, но...

Но только я люблю, чтоб лучших снов своих

Певица робкая вполне не выдавала,