Альфагенез
Шрифт:
– Она была очень умной. И с виду была красивой. Такой изящной, хрупкой, элегантной.
– Выходит, не такая как я?
Никто не называл Карину хрупкой. Или элегантной, или типа того.
– Совершенно другая, - спокойно уверил ее Лукас.
Калечащим спазмом ее прожгла агония.
– Почему это звучит как комплимент?
– Потому что она только выглядела красиво. В нашем мире никто не обладает такой роскошью как безделье, - сказал он.
– У каждого есть какая-нибудь функция. Я - защищаю. Кто-то другой занимается надзором над добычей. Кто-то еще - следит за акциями и финансами. У семьи Галатеи была одна функция:
– Должно быть хорошо, - прошептала Карина.
– Она так не думала. Ей захотелось получить мутирующий агент.
– Она этого захотела? Почему?
– Власть, - сказал Лукас.
– Она думала, что она будет награждена чем-то большим донорства и станет свободной от меня. Ее отец был моим первым «донором». Она не предполагала, что останется одна, но он умер, и ей пришлось занять его место. Она думала, что я - животное. Она была убеждена, что как только я подпитаюсь, то она станет «потрошителем» и сможет использовать это как рычаг, чтобы освободиться от меня.
– И чем она стала?
– «Электриком». Она чувствует электрические потоки. Это обыкновенные подвиды. Из них вышли многие технари.
– У-ох, - Карина справилась. Ее губы сделались такими сухими, но тут не было воды: - Дай догадаюсь: это была твоя вина, правильно?
Он кивнул.
– Это была вина всех. Ей приходилось кричать и кидаться в припадках, а потом она захотела трахаться, и ей захотелось, чтобы я упрашивал ее об этом. Я был молодым и глупым. Она была старше, умнее и красивая.
Карина подняла свою руку и дотронулась до его изможденного лица.
– Ты любил ее.
– Да. И я был так ошеломлен, я думал, что этого было достаточно. Вот почему я позволил всему так далеко зайти. Однажды она сказала мне, что мы, дом, украли ее жизнь. Она хотела бродить по улицам Лондона, посещать «Тейт Модерн», ходить на концерты в «Альберт-холл». Я предложил взять ее туда. Она сказала, что это будет не то. Мое присутствие отравило бы для нее Лондон.
– Она звучит как прелесть, - совладала с собой Карина.
– Вот такой я, - сказал Лукас.
– Без иллюзий. Жизнь со мною трудная, но она устроила персональный ад и для меня, и себя. Не я первый начинал заниматься сексом, но покончил с ним я. В течение четырех лет занимался этим, а когда мне стукнуло двадцать два, я решил, что хватит. Перешел на синтетику и сказал Артуру, чтобы он нашел ей какое-нибудь другое место. Он перевел ее команду по техническим работам. Она попыталась зарезать меня ножом, когда узнала об этом. Галатея никогда не любила держать руки в грязи. Через три месяца, во время атаки, она исчезла. Следующий раз, когда Генри почувствовал ее присутствие, был во время столкновения с «ординаторами».
– Она предала вас.
– Да, предала, - сказал Лукас, аккуратно пододвигая ее.
– А теперь ты знаешь всю историю.
– Ты скучаешь за ней?
– спросила она.
Он присмотрелся к ее лицу.
– Как ты узнала?
– Я скучаю по мужу, - прошептала она.
– И знаешь, я не виню тебя.
– За что?
– За все. За мотель, за подпитку, за это, - Карина попыталась проглотить боль, но она осталась. Она бы сделала это. Она смогла бы почувствовать приседающую просто в двух футах от нее смерть: - Лукас, ты не плохой человек. Ты и понятия не имеешь, насколько ты страшен, но являешься добрым
Он не отвечал. Он просто ее держал.
Карина медленно просыпалась. Боль внутри нее постепенно спадала, подобно отступающему потоку, который сражался за каждый шаг своего отступления.
Она открыла глаза и увидела шею Лукаса. Лицо Карины зарылось в ней.
Он сидел коленями на полу, глядя вверх. Его руки ее обнимали.
Ее голос задрожал:
– Почему ты меня держишь?
Лукас повернулся, чтобы посмотреть на нее. Его лицо было слишком близко возле ее лица.
– Я не хочу, чтобы ты умирала на полу в одиночестве.
Она наговорила. Всяких глупостей. Может быть, это был сон. Его глаза уверили ее, что это не было сном.
– Пожалуйста, опусти меня.
Он медленно выпустил ее. Карина выскользнула на колени и неуклюже села на полу. Ее ноги немножко тряслись. Она почувствовала себя легкой, такой легкой и холодной.
– Мое изменение закончилось?
– Да, - сказал он.
Она выжила.
– Я не чувствую никакой разницы.
– Изменения не всегда очевидные. Рано или поздно - что-нибудь перещелкнется.
Он опять смотрел вверх. Она тоже взглянула и увидела на потолке монитор. Он показывал пустой коридор.
Мужчина в черной одежде промчался по коридору, размахивая автоматом, и спрятался за стеной.
– На нас напали, - сказал Лукас. Его голос был спокойный, почти как обычно.
– Как такое стало возможным?
Эмили. Она у Генри. Если на них была произведена атака, то ее дочь может быть в опасности.
По экрану промелькнуло больше людей.
– Скорее всего, «потрошитель» является кротом «ординаторов», - сказал Лукас.
– Мы должны были уйти на ранчо в Монтане - таков наш маршрут эвакуации с той базы. Вместо этого мы находимся в Детройте. Это здание почти заброшено, действуют только три нижних этажа и пять верхних - те, которые наши. Корпуса, находящиеся в радиусе одной мили вокруг него являются покинутыми. Мы сидим здесь на мушке.
– Почему Артур не эвакуирует нас?
– Я не знаю, - сказал Лукас.
– «Ординаторы», похоже, заблокировали все выходы. Мы попали в ловушку, - его лицо было темным: - Самое лучшее для нас - оставаться тут.
Нет. Нет, ей надо было идти искать Эмили.
– Почему?
– Я на пределе. В нормальной ситуации я бы накачался препаратами и заснул бы на последующие два-три дня, до тех пор, пока мое тело не пришло бы к согласию с вырабатываемым мной ядом. Я едва могу держать тебя. По всей вероятности, Артур послал за подкреплением. Убежище прочное и должно открываться только изнутри. У них уйдет несколько часов на то, чтобы пройти через дверь, так что, похоже, они не будут заморачиваться с нами немедленно. За то время, пока они будут находиться вокруг да около, должно подойти подкрепление. Лучшая ставка для нас - оставаться здесь и выжидать. Вероятно, мы умрем все равно, но здесь у нас больше шансов. Особенно, если будем вести себя тихо.