Альфа Грей
Шрифт:
Я высвобождаюсь из хватки Джакса, отступаю в сторону и возмущенно скрещиваю руки на груди.
— Кроме того, — продолжает Джакс, — Фэллон отличный боец. Она бы здорово вписалась в отряд, и ты это знаешь. Будет глупо отправить её домой только потому, что Грей не может удержать член в своих штанах.
Я бросаю на Джакса еще один свирепый взгляд, а он только дразняще поводит бровями.
Рид все это время молчал, стоя в стороне, но он откашливается, чтобы заговорить. — Может быть, она его пара, — предполагает он.
Мы все замолкаем, оборачиваясь, чтобы посмотреть на него, и Рид просто пожимает плечами. — Никогда не знаешь наверняка, — бормочет он.
—
Я качаю головой, сбрасывая руку Джакса со своего плеча. — Я не говорю, что она моя пара, — рычу я. — Я просто немного развлекаюсь с ней, неужели это такая большая гребаная проблема?
Между нами повисает напряженная тишина, пока я перевожу взгляд с Рида на Джакса, затем на Брока.
— Как скажешь, Грей, — наконец бормочет Брок. — Делай, что хочешь. Просто постарайся делать это в свободное время, а не в середине тренировки.
Я снова закатываю глаза и выдыхаю. — Да, прекрасно.
— У нас тут теперь все в порядке? — Спрашивает Джакс, кладя одну руку мне на плечо, а другую на Брока, как будто мы двое детей, которые только что подрались из-за игрушки и должны помириться.
— Да, — бормочем мы оба в унисон.
— Давайте возвращаться, — говорит Рид, и мы все киваем, направляясь к командному комплексу. Мы идем молча, и я даже не смотрю в сторону Брока. Я знаю, что у парня добрые намерения, но ему просто нужно отвалить от меня.
В любом случае, неважно, что он говорит. Это утро с Фэллон было невероятным, и даже его дерьмовое отношение не может заставить меня пожалеть об этом. Тихие всхлипы, которые она издавала, то, как она так свободно отдавалась мне, то, как трепетали ее ресницы, когда она кончала… У меня снова встает при одной мысли об этом. Она, блядь, идеальна.
Я знаю, что не смогу удержать ее. В моей жизни нет места для женщины; нет времени развивать отношения. Но будь я проклят, если она достанется кому-нибудь другому. Я, наконец, понимаю, что мой волк пытался сказать мне с самого первого дня — Фэллон моя. По крайней мере, на данный момент.
И на данный момент этого должно быть достаточно.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Фэллон
Я сама удивляюсь тому, как легко могу солгать своим друзьям, когда они спрашивают, почему я ушла с военных игр. Хотя, думаю, так и должно быть сейчас. Если я хочу продолжать — что бы это ни было — с Греем, я должна держать это в секрете. И я действительно хочу, чтобы это продолжалось. Мужчина сложен как греческий бог, и оргазм, который он мне подарил, был подобен проблеску рая. Я знаю, что должна думать о тренировках, но все, о чем я могу думать, это о том, как я хочу, чтобы он прикасался ко мне снова… и снова, и снова.
У меня не было другой возможности побыть с Греем до наступления выходных. Следующие пару дней они сильно давили на нас во время тренировок, и у нас не было ни малейшего шанса побыть наедине. Однако я украдкой бросала на него взгляды при каждом удобном случае, а он, по сути, трахал меня глазами весь день напролет.
После дневной тренировки в пятницу альфы объявляют о первом раунде сокращений. Все мы, новобранцы, немного потрясены, когда в итоге сокращают десять
Приближается суббота, и Брук спрашивает, поеду ли я с ней домой на пробежку в полнолуние. Несмотря на то, что я надеялась провести больше времени с Греем, я ухватилась за этот шанс. Я не хочу оставаться здесь на пробежку в полнолуние с ним. Я не хочу, чтобы все, что было между нами, закончилось, когда он поймет, что я не его пара. Я бы предпочла сама распоряжаться своей судьбой.
Многие из нас, новобранцев, возвращаются домой на пробежку в полнолуние, поэтому они присылают автобусы, чтобы отвезти нас обратно в наши стаи, как тогда, когда мы впервые прибыли в тренировочный лагерь. Однако ребята, которые были исключены, не вернутся с нами, и это горько-сладко. Забег в полнолуние имеет большое значение для наших стай — это не только шанс найти свою пару, но и опыт сближения. Наши волки сильнее всего проявляются в полнолуние, а совместное обращение и бегство укрепляют нашу связь друг с другом и со стаей в целом. У мамы закружится голова, когда мы с Брук появимся дома на пробежке.
Поездка на автобусе кажется мучительно долгой, потому что все, о чем я могу думать, — это Грей, и мне приходится сдерживаться, чтобы не рассказать обо всем Брук. Я не могу рисковать, чтобы кто-нибудь из других новобранцев в автобусе подслушал. Хотя Грей прямо не сказал мне держать это в секрете, есть невысказанное понимание, что это должно остаться между нами, чтобы не было видимости неприличия. Не повредит и то, что сохранение этого в секрете делает его еще более опасным и захватывающим.
Автобус прибывает на городскую площадь во второй половине дня, и мы с Брук быстро прощаемся с несколькими другими новобранцами, прежде чем отправиться домой. Бойд и Дэвис не пришли — они предпочли остаться с командой на полнолуние, с нетерпением ожидая возможности понюхать новых волчиц. Типичный мужской менталитет.
Мы с Брук собрали по маленькой спортивной сумке с вещами на выходные, перекинули их через плечи и прошли пешком несколько кварталов до нашего дома. Странно, что, несмотря на то, что нас не было всего две недели, мой родной город кажется каким-то другим, как будто на самом деле это больше не дом. По дороге я рассказываю Брук о том, что происходило между мной и Греем, а она просто недоверчиво слушает. Я немного удивлена, когда она не осуждает меня, но она снова предупреждает меня быть осторожной и обещает сохранить мой секрет. Такое чувство, что теперь, когда она тоже в этом замешана, с плеч свалилась тяжесть.
Мы поднимаемся по ступенькам нашего дома, и прежде чем мы успеваем добежать до двери, она распахивается. Слух оборотня.
— Девочки! — Мама визжит, выскакивая наружу с протянутыми руками. Мы с Брук бросаем сумки и падаем в них, и мама крепко обнимает нас. Кажется, она никогда не собирается отпускать меня, но в конце концов она это делает, отстраняясь и поправляя очки на переносице. — Почему вы не сказали мне, что возвращаетесь домой?
— Мы хотели сделать тебе сюрприз, — смеюсь я, наклоняясь, чтобы поднять свою сумку.