Александровский cад
Шрифт:
– А я вот до сих пор в Москве с трудом дорогу нахожу, – не унимался паренек. – Боюсь я ее, теряюсь. Даже в увольнительную все время по одной схеме отбываю: Кремль – Парк культуры или кинотеатр «Колизей».
– Ничего, тебе еще, Петр, жить да жить. И с Москвой еще успеешь подружиться. Ее бояться не надо, ее завоевывать надо. Она слабых не любит.
Казарин резко повернул руль влево, машина въехала в старый переулок и, нарушая патриархальную тишину, двинулась вдоль трамвайных путей.
– Владимир Константинович, а вы давно в Москве? – Петр, видимо, совсем не умел молчать.
– С революции…
– И сразу в Кремль попали? –
– Угу…
Но закончить мысль Казарин не успел. Он подался вперед и пробормотал:
– Ну и дела! Глянь, вот паршивец!
– Кто, Владимир Константинович?
– Вот сукин сын!
Лебедев взглянул в ту сторону, куда смотрел Казарин, и в следующее мгновение схватился за пистолет. Ему было от чего прийти в изумление. Прямо по курсу к висевшему на стене огромному портрету Сталина по приставной лестнице карабкался какой-то мальчишка с горящим факелом в руке. Достигнув последней ступеньки, он обернулся на звук приближающейся машины, но прыгать вниз не стал, явно не собираясь отказываться от своего плана. А через несколько секунд он уже тыкал горящим факелом в портрет вождя.
– Товарищ Казарин, остановите машину! Я этому гаденышу сейчас такой фитиль кое-куды вставлю, – заорал Петр. – Да остановитесь же вы!
– Сиди, Лебедев. Машину покидать ты не имеешь права по инструкции, а я останавливаться… Черт! Но не проезжать же мимо!
Казарин резко сбросил газ, но совсем останавливать машину не стал. Затем левой рукой в бешенстве крутанул ручку стеклоподъемника и закричал:
– Что же ты, гад, делаешь?! А ну гаси свою хреновину и быстро сюда!
Это были его последние слова. Какая-то тень отделилась от грязного подъезда и вскочила на подножку спецавтомобиля. Половины открытого окна нападавшему хватило, чтобы ударить Казарина рукояткой пистолета в висок и тут же выстрелить Петру в голову. Кровь хлынула на стекло, и потерявший управление грузовик врезался в стену дома. С другой стороны улицы к машине кинулись еще несколько человек. Они явно действовали по хорошо продуманному плану. Трое взяли под прицел заднюю дверь автомобиля, а один резко открыл дверцу кабины.
– А-а-а, дьявол! – выругался он, когда на него из кабины навалился окровавленный Лебедев.
Выхватив из руки трупа связку ключей, бандит метнулся к задней двери, вставил ключ, повернул его два раза, потянул на себя створку и резко отпрыгнул в сторону. Раздался выстрел и бандит, схватившись за бок, рухнул на асфальт. У находившихся внутри машины охранников шансов на спасение не было. Зажатые в узком кузове, они не только не имели возможности двигаться, но и не видели передвижения нападавших вокруг машины. Решив, что ждать не имеет никакого смысла, охранники одновременно спрыгнули на землю и попали под перекрестный огонь. Стрельба по ним началась с трех сторон. Но, к удивлению грабителей, один из охранников, юркнув под машину, выскочил из-под правого борта и кинулся в соседний подъезд.
Красноармеец поднимался все выше и выше по лестнице, на ходу тыча пальцем в звонки квартир. Но ни одна дверь не открылась. Добежав до последнего этажа, он спрятался в нише стены, сжимая в руке пистолет.
В подъезде было темно и тихо. Сюда доносились лишь завывание ветра и стук капель воды в водостоке. Охранник выждал минуту и медленно выглянул за угол стены. Никого не было. Неожиданно заработал и медленно пополз вверх лифт. Красноармеец занял позицию поудобней,
Глава 18
Над Москвой светало. В переулке, где несколько часов назад произошло ограбление, шла напряженная работа. Милиция перегородила все въезды и выезды, а у каждого подъезда стояли постовые, не позволявшие выходить на улицу жильцам. Кто-то пытался прорваться, но то тут, то там слышались грозные окрики:
– Назад! Куда прешь! Назад!
Опергруппа фотографировала трупы охранников около фургона. По переулку метались люди в штатском, мешая работать сотрудникам МУРа. Один из них тряс капитана милиции, схватив того двумя руками за грудки:
– Родной, я тебя прошу, как брата прошу! Умоляю! Делай же что-нибудь.
Капитан тяжело вздохнул и поправил съехавшую набекрень фуражку.
– Погодите, вот соберем все улики, опросим жильцов. Вот тогда…
– Да ты что, бл…? Да ты знаешь, что в этой фуре было?
– Догадываюсь! – пробурчал себе под нос капитан. – Не волнуйтесь, товарищ Васильков, отыщем.
Затем капитан хитро улыбнулся и добавил:
– Ценности – они как дерьмо: рано или поздно всплывают. Это уж вы мне поверьте!
Васильков махнул в отчаянии рукой и отошел в сторону.
Лешка Казарин еще спал, когда чья-то рука тряхнула его за плечо.
– Вставай, – раздался грубый голос над самым ухом.
Лешка нехотя открыл глаза и потянулся.
– Вставай! – Команда прозвучала как приказ. Только теперь он увидел, что в комнате находились чужие люди в синей форме.
– Что случилось? – недоуменно спросил Лешка.
Человек, который его разбудил, бросил брюки и приказал:
– Одевайся!
Когда Казарин торопливо оделся, человек указал на табурет:
– Садись!
Продолжая застегивать пуговицы, Лешка сел туда, куда велели.
– Где отец? – спросил человек.
Лешка растерянно огляделся по сторонам.
– Не знаю.
– А когда ты его последний раз видел? – Человек еще ближе придвинул свой стул и впился глазами в Лешкино лицо.
– Вчера… – Казарин-младший никак не мог взять в толк, что от него хотели все эти люди. – А что случилось?
Майор Васильков, а это был он, несколько секунд изучал Лешкины глаза, пытаясь для себя понять, врет сын исчезнувшего водителя или нет. Удостоверившись, что парень ничего не скрывает, майор достал папиросы и закурил.
– Вот и я хотел бы знать, что случилось!
Глава 19
Владимир Казарин лежал на земле. Где-то играл патеффн. Он открыл глаза и тут же зажмурился от яркого дневного света, потом попытался поднять голову, но жуткая боль пронзила затылок. Запекшаяся кровь на лице стягивала кожу…
– Дяденька, ты что, с крыши упал? – раздался над ним детский голос.
Рядом с Казариным стояли два мальчика лет десяти и с любопытством смотрели на него сверху вниз.