Александра
Шрифт:
Но отец не обращал на меня внимания, сверлил глазами будущего зятя.
— Я надеюсь, лейтенант, ты сделаешь моей дочери предложение?
— Конечно. Сегодня хотел, даже приготовился к этому.
Вот так я и вышла замуж первый раз. Вышла замуж и через полтора года получила два цинковых гроба. В одном был мой отец, в другом мой муж…
Иван с Василием ушли назад в парную.
— Сань, — не открывая глаз спросила Ленка, — я не поняла, у нас тут что, свинг-клуб наклёвывается?
Я даже поперхнулась.
— С чего ты решила так? Я не собираюсь делится своим мужем с тобой, дорогуша.
—
— Успокойся. Мужики нас обсмотрели, остались довольные. Сейчас на Руси это в порядке вещей, я же тебе говорила, что мужики и женщины и даже дети с ними парятся все вместе в бане. Имею ввиду члены одной семьи. И никакого секса при этом.
— То есть, если надо я вместе с папаном буду мыться?
— С папаном, как ты выразилась можешь попарится, если желание будет и муж будет не против. Но не советую. Маман, если что почует, может дело запахнуть керосином. А оно нам надо?
— Не надо.
— А ты знаешь, что ещё на Руси, да и не только на Руси практикуется в это время и практиковалось?
— Что?
— Например, если один из братьев погибал, то его жену обязан был взять себе в жёны, если не женат, другой брат. А их детей принять как собственных. Даже название такое есть — брату чадо.
— То есть, если не дай бог, что с Васей случится, Иван меня второй женой возьмёт?
— Нет, ибо женат. А их младшему братцу только 10 годков. Так что пойдёшь в монастырь.
— Сейчас, разбежалась.
Я только усмехнулась в ответ. Вскоре из парилки выскочили оба брата Вяземские. Красные, распаренные. Сели рядом с нами, пили квас из ковшика по очереди. Пока мужчины отдыхали, мы с Еленой пошли сполоснулись. По очереди друг дружке спинки потерли. Конечно же, использовали мыло Ленкиного производства с запахом хвои. Намылись с ней. Потом пришли наши мужья. Терли им спины. Обливались водой. Смеялись. Удивительно, но никто никакого стыда или дискомфорта не испытывал. А мужики, не смотря на молодость, темперамент и влюблённость в нас по уши, спокойно реагировали на нас, без всякого вожделения.
Наконец, всё закончилось. Стояли обтирались полотенцами. Я Ивана обтирала, он меня. Соответственно тоже самое делали Елена с Василием. Нам уже принесли чистую одежду. Когда надела сапоги, погладила мужа по щеке.
— Ванечка, ну как, нет желания накинуться на супругу?
Он усмехнулся, поцеловал меня в губы.
— Желание есть. Но ты устала. Тебе нужно отдохнуть. И мне тоже.
— Приедем домой в терем, я тебя полюблю сильно. Обещаю.
— Я это запомнил. И уже живу этим, люба моя. — Он поцеловал меня опять, прижимая к себе очень крепко. Ну вот как можно его не любить? Ни как.
Есть я совсем не хотела. Хотела одного — упасть в постель и уснуть, устала очень. Что и сделала. Иван отправился спать отдельно. Ночью проснулась от того, что меня кто-то толкал. Это была Ленка. Она устроилась рядом со мной. Спала без задних ног, ещё и меня пыталась спихнуть. Я её сдвинула назад на её половину. И опять уснула.
Спала очень крепко. Во-первых, устала от дороги. Во-вторых, баня. Это всё. Проснулась утром, даже почти днём. Рядом сопела Елена. Свернувшись калачиком и уперевшись мне в плечо носом. Я её погладила по волосам. Даже поцеловала
— Фрось, полотенце принеси. Я в баню пойду, лицо умою.
— Может сюда бадейку с кувшином воды принести?
— Не надо. Принеси полотенце в баню.
В бане умыла лицо, сполоснула рот. Взяла у Фроси полотенце.
— Как устроились?
— Благодарствую царевна, хорошо. Помылись в бане. Накормили нас. Спали с прислугой.
— Никто не приставал из охальников?
— Нет.
Вернулись с Фросей в нашу с Вяземскими горницу. Я достала венец, один из тех двух. Фрося помогла мне закрепить венец на голове. Я видела с каким восхищением и благоговением она смотрела на это чудо ювелирного искусства. Посмотрела на девушку.
— Нравится? — Спросила её.
— Очень. Красота то какая. Я никогда ничего подобного не видела.
Я погладила её по голове.
— Завтракать то будем?
— Мы уже поснедали. Пойдём, царевна, я провожу тебя в трапезную для женщин.
Всё верно, мужчины и женщины ели отдельно. И только по большим застольям садились вместе. И то это могли позволить себе исключительно замужние женщины с разрешения и в присутствии своих мужей.
В трапезной сидели Евпраксия Гордеевна, хозяйка терема, её звали Ирина и ещё пара женщин. Обе в возрасте, как и наша свекровь. Молодая боярыня Ирина держала на руках мальчика. Это был её младший сын. Детей у хозяев подворья было трое. Старший сын, ему было восемь лет, дочь, пяти лет и младший сын полгода ребёнку. Из разговора поняла, что Ирину выдали замуж в 15 лет. Для этого времени это была норма. Мне принесли поесть. Пока кушала, Евпраксия Гордеевна обратилась ко мне.
— Сашенька, посмотри, что с дитём Ирины.
— А что с ним? — Я видела, что ребёнок не спокойный.
— Болезный он у нас. Ножка у него плохо движется. — Сказала Ирина. — Плачет часто из-за неё. Мы уж и к знахаркам ходили, и в Москву с Петром сыночка возили к лекарям. — Петром звали её мужа, молодого боярина. — Да всё напрасно. Ничего они сказать не могут. В церкви постоянно молюсь. Батюшка говорит, что это за грехи наши. Терпеть надо, что Господь поможет или святая богородица.
Я быстро закончила завтрак. Попросила принести теплую воду и тазик. Сполоснула руки. Велела, чтобы со стола всё убрали.
— Ирина, положи дитя на стол, раздень его. — Она всё сделала. Малыш захныкал. Я ему улыбнулась, двумя руками ласково и осторожно погладила его тельце.
— Ну-ну, мальчик мой, малыш. Красавец наш. Давай потягушечки сделаем. — малыш перестал хныкать, под моими ладонями стал тянуться. — Вот какой молодчинка. Как зовут доброго молодца?
— Егором нарекли его, царевна Александра.
— Егорушка. Имя красивое, ласковое. Ну-ка что у нас тут? — Взяла его ножки, согнула в коленка и стал разводить и сводить вместе. Услышала своего рода щелчок. В этот момент в трапезную зашла Елена. Смотрела на меня и младенца. В глазах был вопрос: «Сань, а что ты делаешь?»