Александра
Шрифт:
— Ты понимаешь, что я не могу оставить такое непотребство без наказания? — Он кивнул мне. — Ложись на лавку.
— Что ты хочешь делать, Саша? — Тут же подхватилась с колен Елена.
— А ты догадайся с трёх раз. И вообще, убежала отсюда. В терем иди! Бегом. И меня там жди! Ну? — угрожающе замахнулась на неё. Елена развернулась и открыв дверь, выскочила на улицу. Василия отходила палкой по голой спине. Он мужественно терпел. Не произнёс ни звука. Потом встал, когда я закончила. Поклонился мне в пояс.
— Спасибо
— Рубаху надевай и пошли к родителям твоим. Понял за что била тебя?
— За то, что без благословения родительского и церкви, деву на блуд сподвиг.
— Молодец, соображаешь. Но не только за это. А чтобы помнил, кто Елена такая. Она не дворовая девка, которой подол задрал и сделал свои дела. Помни, как она досталась тебе. Это чтобы ты потом по другим девкам да бабам не побежал.
— Да как можно то, от такой жены по другим идти? — Удивлённо спросил Василий надевая рубаху и подпоясываясь.
— Можно, поверь. Ещё как сволочи бегают. Кобельё блудливое. И ещё Вася, узнаю, что Елену обижаешь, убью.
— Клянусь, вот тебе истинный крест, Александра Вячеславовна, руки на неё не поднимаю. Худого слова про неё не скажу. Всю жизнь любить буду сестру твою, богом данную.
— Запомни эти слова, Василий, боярин Вяземский. Ты их сам сказал, без принуждения. А слово не воробей, вылетело, не поймаешь, да назад не вернёшь. Оделся? Пошли.
Когда подошли к терему, увидела на подворье Ивана. Он смотрел на нас с Василием вопросительно.
— Иван, Елена в тереме? Не видел её?
— Видел. Прибежала вся в слезах. В горнице заперлась.
— Хорошо. Пусть там посидит. Где батюшка ваш?
— Так у себя с дядькой Евсеем.
Я посмотрела на Василия.
— Пойдём, Василий, к родителю твоему. А ты Иван, матушку свою позови туда. Разговор будет серьёзный.
— Чего Васька натворил? — Тревожно спросил Иван.
— Да натворил уж, что ни словом сказать, ни пером описать. Да не один он натворил делов. Пойдёмте что ли, братья Вяземские.
Прошли в терем, на мужскую половину. Там в одной из светлиц сидели за столом сам Вяземский-старший и его побратим, дядька Евсей, что-то обсуждали, разложив перед сбой нарисованную карту, как я поняла. Пока шли, Иван отправил за своей матерью какую-то девчушку. Когда мы, постучавшись, зашли, Фёдор Гордеевич сложил карту. Посмотрел на нас вопросительно.
— Что-то случилось, царевна? — Спросил он. Я поклонилась ему.
— Здравия вам Фёдор Мстиславович и вам дядька Евсей. Случилось у нас. Не знаю даже, как и говорить. — Посмотрела на Василия. Он стоял, опустив буйну головушку.
— Что? Васька что набедокурил или Иван?
— Не Иван, Фёдор Мстиславович. — В этот момент в светлицу зашла Евпраксия Гордеевна. Поклонилась с вежеством и боярыне. — Вот пришла к вам Фёдор Мстиславович и богом данной вам супруге Евпраксии Гордеевне.
У боярыни и боярина глаза стали как блюдца. Старший Вяземский даже встал с лавки.
— Как это опозорены? — Спросил он.
— Кто посмел? — Вторила ему Евпраксия Гордеевна.
— Сестра моя младшая, Елена опозорена и обесчещена! А значит и я. Так получается! — Я посмотрела на Василия. — Сын ваш, Фёдор Мстиславович и Евпраксия Гордеевна. Захожу сегодня в мастерскую, где Елена мыло делает да зелье огненное невиданной силы, а там! — Перевела взгляд на боярина с боярыней. — Что Великий князь скажет, если до его дойдёт сия новость? Что деве царских кровей подол задрали? Пусть мы сироты с Еленой и заступиться за нас не кому, но мы царские дочери. А это тоже, что подол задрать дочери Великого князя. Даже османы такого не делали. Они дочерей императора не позорили, а к себе в гарем брали в качестве жён или замуж выдавали за своих ближайших вельмож и воителей. Какая слава пойдёт о боярском роде Вяземских?
— Васька?!! — Воскликнул Иван.
— Василий, ты что наделал, сынок? — Охнула боярыня, закрыв рот ладонями. Парень совсем белый стал. Вяземский старший грохнул кулаком по столу. Я даже вздрогнула. Смотрел бешеным взглядом на младшего сына.
— Ты что, совсем с ума сошёл? — Повысил он голос. — Хочешь всю семью под топор на плахе подвести или на дыбу к кату?
Градус повышался. Я внимательно отслеживала ситуацию. Вовремя вставила реплику, когда на Василия пошёл совсем жёсткий накат.
— Я тебя собственноручно удавлю, паскудышь такой! — Старый боярин совсем озлобился. Всё верно, дойди такое до Великого князя, простой поркой не обойдёшься, ибо это прямое покушение на сословие правителей.
— Фёдор Мстиславович, Василия оправдывает то, что он не снасильнячал Елену. — Они все замолчали. Смотрели на меня, словно что-то ожидая. — Сама она позволила ему. Тут скрывать не буду. Но с ней я ещё разберусь. Наказать Василия Федоровича, это ваш родительский долг. И вы уж извините меня, Фёдор Мстиславович и Апраксия Гордеевна, не сдержалась я, палкой отходила Василия, прямо там. Но в любом случае, это дело не поправит. Нужно как-то грех прикрыть.
— Как же мы его прикроем, Александра Вячеславовна? — Спросил старый боярин.
— А если ещё и дитё родиться? — Поддержала мужа боярыня. — Грех то какой. — Она перекрестилась.
— Нужно, чтобы Василий и Елена обвенчались. Раз так случилось, пусть станет сестра моя мужней женой. Тогда и говорить никто ничего не сможет. Тем более, род Вяземских славный род, благородный. Тут ущерба не будет.
Старшие Вяземские сразу успокоились. Заинтересованно на меня смотрели.
— А Великий князь даст добро на венчание Васьки с Еленой? — Спросил Фёдор Мстиславович.