Александра
Шрифт:
В комнату заглянул один из дворовых.
— Всё сделали, княже. — Доложил он.
— Князь, жену бери на руки, неси в мою повозку. Быстрее. — Дмитрий поднял жену на руки и быстро понёс её на улицу. Возле крыльца, нас нагнала какая-то девушка с шубой и накрыла Анну. Я сказала девушке. — Срочно приведи сюда повитуху. Бегом! — Она куда-то убежала.
Дмитрий поместил жену аккуратно, со всей бережностью в повозку, на перины и подушки.
К нам прибежала давешняя матрёшка с подушкой в руках. Я покачала головой.
— В повозку садись. — Оглянулась на
— Стёпа, скачи срочно к нам на подворье. Скажи Дарёне и Фросе, что везём роженицу. Пусть готовят операционную. Быстрее.
Степан с ходу сорвал коня в галоп и вылетел с княжеского подворья. Наконец, притащили какую-то бабку. Она тряслась, глядя на меня и вооружённых ратников.
— Ты повитуха? — Спросила её.
— Я, госпожа. Не губи.
— Не собиралась. В повозку полезай. С нами поедешь.
Потом ехали к нам из Китай-города, где находилась резиденция Дмитрия Воротынского в Белый город, на подворье Вяземских. За счёт перины и кучи подушек, Анну не так трясло. Я держала её за руку.
— Аня, терпи. Бог терпел и нам велел. Сейчас приедем и разрешишься от бремени. Деток своих на руках подержишь. — Почему я сказала деток, сама не поняла. Но больно уж у Анны живот был большой, это меня несколько смущало. М-да, жаль здесь нет УЗИ. Тётка княгини странно на меня посмотрела.
— Царевна Александра, а почему ты сказала деток, а не дитя?
— Не знаю я, Аннушка. Но больно живот у тебя большой. Как бы не двойня была.
Княгиня, глядя на меня с надеждой, слабо улыбнулась.
Наконец доехали. Княгиня совсем была бледная. Нас уже ждали. Но Дмитрий, прискакавший с нами, никому жену не доверил. Сам её взял на руки, посмотрел на меня вопросительно.
— Вон туда неси, князь. — Указала ему на свой госпиталь. Увидела на крыльце Евпраксию Гордеевну. Она наблюдала за всем с олимпийским спокойствием.
— Здравствуй боярыня Евпраксия Гордеевна. — Поздоровался с ней Воротынский, неся супругу на руках.
— Здравствуй и ты князь, Дмитрий Фёдорович. Никак Анну привёз?
— Привёз, боярыня. Царевна Анна сказала сюда её к вам везти.
— Неси, неси. С божьей помощью разродиться. А мы помолимся за неё.
— Благодарствую, боярыня.
Занесли Анну бегом. Вода горячая уже была готова. Она всегда у меня имелась. Операционная тоже. Фрося успела всё протереть спиртом. И она, и Дарёна уже были в белых халатах, шапочках, специально по моему указанию пошитых, и в медицинских масках. Князь Дмитрий, увидев мою операционную бригаду застыл на месте, крепко прижимая стонущую жену к себе.
— Чего встал, Дмитрий Фёдорович? Жену клади на стол и уходи. Здесь тебе больше делать нечего. Где повитуха?
Притащили бабку. Она, оглядываясь вокруг, крестилась.
— Хватит! — Повелела я. — Верхнюю одежду долой. Руки мыть, сейчас тебе дадут халат, шапочку и маску.
— Не губи, госпожа. — Повалилась бабка на колени. Не
— Я сказала верхнюю одёжку скидывай и мыть руки. Фрося, озаботься. И халат со всем остальным ей дашь. — Сама прошла в свой закуток. Быстро избавилась от платья и прочих тряпок. Осталась в шароварах и нижней рубашке. Тщательно вымыла руки. Надела халат, шапочку, прибрав под неё волосы и медицинскую маску. Дарёнка в это время раздевала княгиню. В госпитале у меня было тепло. Тем более, тут лежали больные, точнее раненые и увечные, проходившие курс реабилитации. Когда зашла в операционную, княгиня Воротынская была раздета, оставалась в одной нательной рубашке. Тут же была и бабка. Смотрела на меня испуганными глазами. На лице маска.
— Что смотришь, мамаша? Ты повитуха? Скажи, она родить сможет сама? И не трясись. Никто тебе ничего плохого не сделает.
Бабка вроде стала успокаиваться. Огладила живот Анны. Поглаживая и как-то интересно ощупывая её, прислушивалась. И чем дольше она это делала, тем тревожнее становились у неё глаза. Я очень внимательно за ней наблюдала. Наконец, она посмотрела на меня.
— Прости царевна, но думаю не сможет она. Бёдра узковаты у неё. И дитя у неё… Нет двое их.
— Уверена, что двое?
— Да. Я чувствую. Двое их. Кто только, девки аль парни, не ведаю.
— А что с ними не так?
— Один из них лёг как-то неправильно. И что-то мешает ему. Из-за чего и второй страдать начинает. Как бы беды не было.
— Дарёна, Фрося, готовим княгиню к операции. Фрося, эфир. Будем делать кесарево сечение. Мы уже это делали, так что для вас это уже не внове.
Дарёна кивнула. Фрося по деловому смочила марлю эфиром и положила тряпку на лицо Анны. Княгиня смотрела на меня тревожными и испуганными глазами.
— Анна, всё будет хорошо. Сейчас ты уснёшь, а когда проснёшься всё уже будет закончено. Ничего не бойся.
Анна закрыла глаза. Мы ещё подождали немного. Потом Дарёна тампоном смочила, обеззараживая низ живота роженицы. Девчонки мои уже наловчились. Действовали как один слаженный механизм. Фросе я отдала свои часы. Она взяла правую руку княгини и стала считать пульс, следя за секундной стрелкой. Это я её научила.
— Пульс 70. — Сказала она. Я кивнула.
— Начинаем девочки. — Скальпель легко разрезал кожу живота. Действовали хоть и не суетясь, но предельно быстро. Вскрыла брюшную полость. Бабка, наблюдая за нами, начала креститься. Дарёна зажимами закрепила края разреза. Потом я осторожно вскрыла матку. Всё проходило штатно.
— Пульс 90. — Сообщила Фрося. Жаль, какое давление у неё не знала. Но бог не выдаст, свинья не съест. Фрося чуть добавила на марлю эфира. Вытерла у меня пот на лбу платочком. Наконец я добралась до малышей. Их и правда было двое. Мальчик и девочка. Аккуратно вытащила сначала мальчика, шлёпнула его по попке и он закричал.
— Сынок у Анны родился. — Улыбнулась я, передавая его Фросе. Судя по глазам, Дарёна и Фрося тоже улыбались. Потом вынула девочку. Та же процедура с ней. И тоже детский писк. — А теперь доченька.